— К вечеру, как настоится и остынет, пей по одному ковшику каждые два-три часа, — обратилась она к Яру и улыбнулась. — И спи побольше, а на улицу пойдёшь — оденься тепло, чтобы ни ноги, ни руки не замёрзли. Да и к утру уже половину своих мук забудешь!
Мала смотрела на сестру и ей было немного горько. Улыбка Яснушки сейчас нисколь не походила на ту светлую, чуть детскую улыбку, которой они с матерью любовались. Сейчас улыбка Ясны была до боли похожа на улыбку Деи.
— Устала, сестрёнка? — спросила старшая. — Сейчас поужинай пораньше и отдохни, или сходи прогуляться по лесу, поможет.
— Хорошо, тогда пойду свитку тёплую возьму, а к сумеркам постараюсь вернуться, — серьёзно кивнула младшая и под удивлённые взгляды гостей засобиралась.
— Но как одной-то под вечер? — подала голос Верея. — А если волки встретятся, ночью, кажись, их вой слышался.
— Ночью это ветер гулял, — засмеялась Мала и повернулась к печи, взялась за ухват горшки со стряпнёй проверить. — Да и волков рядом со двором ей можно не бояться, справится, хоть и слабая она.
Глава 5
Даже угли остывают.
За неделю снегопад начинался дважды, и все тропинки спрятались под белым одеялом, а ещё державшиеся за ветки листья, устоявшие перед натиском ветра, опали. И только ёлки улыбались зелёными иголками, кокетливо укрытыми мокрым снегом. Но стоило тучам разойтись, как становилось невероятно светло вокруг и радостно внутри. Солнечные лучи играли на снегу, сверкая, превращая мир в сон.
В доме больше не было так тихо и спокойно, как летом и осенью. Верея с Яром обжились и больше не чувствовали себя незваными гостями. Ясна, как и обещала, за это время исцелила больного, оставив о хворе лишь тяжёлую память, да наказ поберечься и ноги держать в сухости. Мала же только пожала плечами, мол, куда вас, сирот, в зиму прогонять, пристрой пустует, живите до весны, а там и порешим.
Сейчас же Мала стояла перед домом, завороженно рассматривая нетронутый белый ковёр и вдыхая слабый ветер ещё пахнущий осенью. Невольно подумалось, что может стоило начать всё заново, откинув прошлое, но… волховица взяла приставленную к стене метлу и начала дочиста выметать деревянные плашки, которыми выложили дорожки через двор, и настилы под навесами от крыльца к дровнику, сараям и дальше. Черен в руке всё больше напоминал древко копья, а шаги девушки постепенно начали повторять боевой танец, с синяками вбитый на тренировках с младшей дружиной. Порой метла порывалась забыть про снег и ударить, уколоть, но продолжала ширх, ширх, ширх обнажать голое дерево. А девушка тем временем так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как перед открытыми воротами встали новые гости.