— И правда, наша Яснушка выросла, — Мала опустила рукоделие, перестав вышивать, и, улыбнувшись, посмотрела на сестру. — Раз ты взрослая княжиня, я расскажу. Когда мы бежали, княжич Горан помог нам, отпустив без боя. Я вернула ему долг, вытащив из умирающего края его невесту. Но, боюсь, что та княжна, как и наши старые знакомцы дружинные, что при ней были, сейчас страдают не меньше, чем я недавно. Только вот как с таким справиться никто и не знает.
— Болезнь Перерождающегося мира, да? — Ясна села на лавочку у стола, рядом с которой и стояла до этого. — Но никто не знает как с ней справиться, только что иногда с ней оттуда возвращаются.
— Мало кто идёт в Перерождающийся мир после прорыва, да и просто туда возвращаются лишь единицы. — Мала покачала головой и вернулась к шитью. — И ещё меньше тех, у кого есть внушение в его сфере дара или другая подобная сила. Я не знаю правду, лишь могу догадываться. И моя догадка помогла мне вернуться, а другая догадка исцелиться. И может ты сейчас поможешь исцелиться Борушке и Карне? И княжне, что они берегли?
Ясна вздохнула и вдруг поняла, что зря злилась последнее время. Сестра опять сделала по-своему, и опять позаботившись о ней. Ведь знала же, что она от тревоги и сама ни спать, ни есть не сможет, как тогда, после смерти мамы… Уже княжиня, а всё равно дитя рядом с Малой. Старшая всегда останется старшей. Как недавно кто-то вспомнил, что при маме все дети, а она при сестре.
— Рассказывай, как им помочь. Мне они тоже не чужие.
Глава 44
Птица вольная
С неба падает,
Но земля её,
Ох, не радует.
(из народной песенки)
Горан стоял на крыльце и смотрел как наставники учат отроков, приглядывал пополнения для младшей дружины. Воины уже привыкли, что воевода ходит в белом кафтане, только молодые удивлялись занявшему своё место на калите оберегу — зачем настолько потрепанное старьё княжичу? Но кто помнил его девять лет назад, помнил и оберег, внезапно пропавший с пояса, а теперь воротившийся на место. Только вот после наказания Юраса спросить никто не решался.
Да и что тут спрашивать, когда Борушка и Карна всё же рассказали о своём походе побратимам, шепотом и тайком, пока совсем со странной болезнью не слегли. И никто после этого и полувзгляда против решения их княжича не сделал, признав его правоту. Только Углеша пыталась выспросить и вызнать, но и она оставила брата в покое.
Вот и сейчас княжна вернулась к дружинному дому, кивком ответила воинам и направилась к Горану, который продолжил стоять, скрестив руки.
— Отец сердился, что ты на совет не явился. Не жалеешь? — женщина оперлась о перила, оставшись стоять на земле.