— Хм, — покачала головой Мала. — Не выживут они в городе, помотаются нищими пока силы не кончатся, а там уж как судьба решит. Это лишь издалека кажется, что в городе все друг другу чужие и кто угодно приживётся. Гильдии чужаков не берут, разве что в подмастерья за плату, но сколько бы родители не дали, жизнь ребёнка не будет простой. Даже дом без поручительства ещё пойди найди. Старики по улицам приглядываются и новости быстро разлетаются. Изгнанникам проще уж к княжему поместью прибиться попытаться, но не для этого вы за Последнюю уходили. Так что пусть с нами останутся, я вам покойней, и нам подспорье.
— Эх, ничего от волхва не скроешь! — с досадой махнул рукой Кулик. — Может жена, всё ж уговорит, а там и другого жениха подыщем.
— А не получится, то тут и поженим. Под рукой Ясны жить будут. И хорош в этом году урожай?
— О, всё уродилось! Старики не помнят такого хорошего года. Если бы десять лет так земля родила, так мы бы в эту землю и вросли, — оживился Кулик. — А весной может и на торг поедем излишки подпродать, да разного прикупить.
— Поговори со старостами. Нам с сестрой одним жить не долго, разными путями люди притянутся, надо будет куда-то селить. Там же и Яру с Вереей свой дом захочется.
Кулик кивнул и одним глотком допил остатки из кружки. Встал, поколебался и всё же поклонился Мале не как гость хозяюшке, а как поднятые в ополчение кметы княжу. Волховица медленно кивнула, но рясна всё равно звякнула о колт. Двое людей друг друга поняли.
Три дня спустя Кулик вновь наведался к сёстрам и передал решение семьи — поженить молодых не дожидаясь весны и пусть живут как знают. Ещё неделю спустя привезли оставленное дома приданное Вереи, а отец Яра принёс скопленное сыном и повинился за обиду и изгнание. А там, как родня и хотела, поскорей обряды справили и так всё и оставили.
Глава 6
Пыль от дорог взымается до неба,
Где облака, и свет, и нега.
Но те пути сто вдохов, сто ударов —
И сто шагов с тобою запоздалых.
И поманят, и обманутся, и снова
Пыль с башмаков дороже крова.
(из плача странников)
Осень окончательно ушла и её место тихо заняла зима. Холодало, но во дворе сестёр этого почти не замечали. Хлопоты по дому поделили на двоих Мала и Верея, Яр устроил себе коник у входа в пристрое и мастерил и чинил всё для хозяйства, если выдавался часок другой без работы — украшал узорами до чего дотягивался от коромысла до крышки кадушки. Дом и двор становились краше и удобнее его стараниями.
Едва ли не каждую неделю приводили и привозили заболевших. Кого-то Ясна отпускала в тот же день, кто-то оставался на время в пристрое под общей заботой. Кметы, послушавшие рассказы Кулика и его жены, опасались обидеть волховиц и за помощь платили зерном и другой снедью, благо в этот год урожай не велел скупиться. На излом на попечение лекарки даже привезли молодку и оставили со старухой-матерью, мол, на нашей веси за три года как обживаться стали, первый родится. И как бы ни получилось, знаком примем. Вот и у Ясны хлопот хватало.