А после вечерней трапезы мальчики, юноши и мужчины выходили во двор, где их ждала Мала. Теперь деревянных палок, ещё и под рост, хватало каждому. Девушка больше не пыталась выстоять против толпы, а по-настоящему наставляла и как держать копьё, и как стоять с копьём, и как копьём биться.
А ещё сёстры слушали каждодневный шум на дворе и за забором, украдкой вглядывались в лица, наблюдали за лицами и шагами… и понимали — почти получилось.
Глава 10
Часы не часто нам нужны,
Да и разные они бывают.
Но одно остаётся неизменным —
Едва последняя песчинка или капля упадут вниз
Их переворачивают.
Незаметно подошел срок весенней Ночи Мириадов Звёзд. На расчищенном пустыре сложили дрова и хворост в круг примерно сажень в поперечнике и подтащили брёвна присесть. А когда начало смеркаться собрались рядом с костровищем. Последними пришли волховицы и среди сирот их волховки казались праздничными и нарядными, как и вышитые сорочка и понёва Верееи или добротные сорочка и гати Яра. Тихие разговоры, редкие смешки и жалобы на вечернюю зябкость стихли.
Мала шла, отстав от Ясны на полшага и по правую руку и несла тяжёлый короб. Проходя мимо младшая порой задерживалась и спрашивала перестал ли болеть живот, не беспокоит ли теперь нога, не подводят ли глаза у тех, кого лечила все эти дни, на что старшая лишь улыбалась из-за спины. Почётного места им не приготовили, поэтому девушки встали возле дров выше по склону. Мала кивнула, ободряя сестру и достала из короба братину дольше локтя длиной, одна подручка словно птичья голова с клювом и гребешком, другая — короткие пёрышки, на широких боках вырезаны крылышки. А внутри до краёв полная, как только донесли не расплескав. Старшая осторожно с лёгким поклоном передала тяжёлый сосуд сестре и вернулась к коробу. Ясна молча смотрела на травяной взвар, сдобренный мёдом, потом подняла взгляд и всмотрелась в лица стоящих рядом людей, задрала голову к сверкающему ливню, и впервые громко, почти крича, сказала:
— Добро пожаловать домой!
Ясна отпила немного и передала братину Мале, которая, глотнув, пустила её дальше Верее, Яру, Блажику и остальным. Затем из короба достали утром испечённый хлеб и Ясна перед тем, как разделить его, отломила кусочек и бросила в середину кучи хвороста, откуда неожиданно для многих начал разгораться огонь. Старшая незаметно встряхнула чуть занемевшие пальцы и улыбнувшись, приняла свой кусок хлеба, глядя как потянулись дети к костру погреться.
Совсем стемнело, да и дрова наполовину прогорели. Братина опустела, хлеб доели и на лицах собравшихся стало меньше тревог, больше улыбок и холодная каменная стена, разделявшая мир на я и остальные исчезла. Когда от костра остались лишь подёрнутые белым пеплом, но порой внутри ещё рдеющие угли, все разошлись.