Час спустя Мала простоволосая лежала на коньке крыши и смотрела на летящие брызги света, заполонившие небо и не хотела ни о чём думать, когда тёплая ладонь нежно прикоснулась к её лбу. Рядом села Ясна, тоже без повоя и волховки в одной сорочке. В другой руке у неё был треснувший поминальник, который она бережно поставила на крышу и засветила крошечный светлячок так, чтобы казалось, что это масло горит на пеньковой нитке.

— Вспоминаешь отца и братьев? — тихо спросила Ясна, перебирая волосы сестры и глядя на отражения звёзд в её глазах. — Маму?

— Нет. Просто устала и не могла заснуть. — Мала прикрыла глаза и чуть потянулась.

— Может тогда пожалеешь себя и перестанешь истязать? — жалобно спросила младшая. — У тебя нет дара пестуна, да и коли был бы, так бы его не растрачивала. А ты на живику свою кровь тратишь. Уже бледная вся, скоро совсем ослабнешь. Остановись… Даже сегодня просто огонь зажечь ты едва смогла. Да и зимой сколько себя изводила, что ночью лучины жгла, вместо светляков.

— Эх, Яснушка. Капля крови частая плата, не страшно. Потом, когда станешь сильнее, покажу что да как. А что до огня… Ха, зато видела как разгладились лица сирот?

Ясна покачала головой и тоже подняла взгляд к звёздам. Небо цвело всё ярче и до рассвета ещё долго, очень и очень долго.

* * *

Звёзды летели, оставляя за собой светящийся быстро гаснущий след, но взамен потухших появлялись всё новые и новые. Небо горело от пронзительных голубого, белого, жёлтого, алого… а брызги отражались в остатках пития в братине. Горан стоял и молча смотрел на цветную рябь и склонял голову перед погибшими гриднями. В эту Ночь Мириадов Звёзд в княжем поместье праздновали победу, но дружина не забыла и тех, кто не вернулся. Честь отнести к курганам общую братину и угощения досталась дружинному воеводе Горану и его подручным Камилу и Радиму. Княжники держали завёрнутые в расшитые рушники хлеб и горшочек каши и по примеру княжича не смели нарушить тишину.

Горан с поклоном поставил братину на курган и сел рядом, так же сделали и братья Таиславичи. Слова тут были не нужны, оставалось отпустить мысли и посмотреть на небо. Хотя даже небо было лишним, только молчание оставалось для мёртвых от живых. От поместья едва доносился шум праздника, да и он сливался с ветром, играющим с ветвями, отгораживающими это место от суеты. Княжич долго сидел на земле, вспоминая по именам всех, кого они потеряли за этот год и ему было так горько, что даже раньше выпитый мёд превратился в желчь. Но не в его силах хоть что-то изменить.

Уже за полночь он отпустил Камила и Радима, наказав им проследить за дружиной, особенно поутру, а сам ушел не зажигая никакого огня. Дорогу увидеть хватало звёздного света, да и сбиться с пути по которому ноги сами несли было бы стыдно. Очень скоро Горан оказался на настиле под крышей, там, где на стене ещё виднелся след копоти от когда-то давно горевших лучин. Странно, но тут ему удалось заснуть почти сразу и проспать до позднего утра не просыпаясь.