Но долго ждать не пришлось — наверху зашумели и успокоились, подали сигнал и в ворота завели то ли гостей, то ли пленников. Княжич поприветствовал их, кивнул братьям по дружине и повел всех по ступеням. На гульбище Горан взошел первым из них и поклонился княжу, объявил квилиновичей поимённо и отошёл в сторону.
Чужой княжъ после обмена пустыми словами с Тернием, расположившемся на мехах среди резных подлокотников, и с достоинством сел на приготовленный ему коник. Его сыновья и ближники хотели было встать рядом, но им тычками указали на место, заставили опуститься на колени. Горан смотрел на это безобразное действо и ухмылялся. Он вспомнил какой приём оказали ему с сестрой, да и скольких положили после, и ему было ни на крошечку, ни на капельку не жалко униженных из чужого клана.
Княжич наблюдал, как по старшинству высказывались его отец, старейшины, а потом и княжий дядя, и как проигравший ответ держал. Горан скучал все два часа, пока судили да решали, думали и спорили. Встрепенулся он и прислушался лишь когда старик Еля на правах старшего годами и коленами вышел в середину и объявил что порешили:
— Случившееся о том годе было бедой для обоих кланов, и хоть вина лежит на Квилиновых внуках, есть в том и наш недосмотр. Породниться теперь мы в этом колене не сможем, значит и свадьбе не бывать. И нашу Углешу мы больше сосватать честь по чести не сможем. За это род жениха должен расплатиться человеком, изгнать княжича Чеслава. За оскорбление, что наши люди учинили мы тоже расплатимся. С сего дня княжник Куча больше не будет частью нашего рода. — Еля прокашлялся, махнул рукой и его правнук Орёл ему принёс чашу взвара глотнуть. Потом старик продолжил: — Но это дело семьи одной и семьи другой. А война между кланами войной. За наших воинов, за наших гридников и кметов по вашей вине погибших виру берём землёй. За раненных — серебром. Тех, что в плену держали и целыми вернули, мы зерном оплатим по пять пудов, кто погиб или увечен стал, тем вы зерном возместите по двадцать пудов на каждого. На сим закончим и оставим обиды в прошлом.
Квилиновичи поднимались, кто бледный от гнева, кто красный от стыда. Их тяун, пришедший с княжем, даже почернел от досады. Он успел слёту оценить запрошенную виру и их когда-то богатую казну. Горан, провожая проигравших по крыльцу тоже вспоминал волхвов, сражавшихся против Стояновичей, половина из которых прорвалась во вторую сферу, и почти все из них были пришлыми. И как видел сейчас княжич по лицам, на пришлых волхвов и ушла богатая казна Квилинова клана. Остальное посчитать и он мог, как и любой из старших.