— Да ладно! А вдруг люди просто оголодали и за жрачкой идут? — спросил второй.
— Ты по физиономии сможешь определить, что они, запусти мы их внутрь, пальбу не устроят или еще какую-нибудь пакость не выкинут?
Я выжидающе глядел на еще одного «дозорного», задавшего столь глупый вопрос.
— Так чего с ними делать?
— Пальнуть, чтоб испугались и свалили, — подсказал ему тот самый сообразительный Паша, — пусть позже приходят, когда мы свалим.
— Правильно. Молодец! — кивнул я.
— А если они все равно переть будут? — последовал вопрос. — Тогда валить придется? А зачем людей убивать? Только за то, что они жрать хотят?
— Если они настолько отмороженные, что даже под пулями вперед лезут, то от них можно ждать чего угодно, — ответил я.
— Так и что, валить их? Я не согласен!
— А твоего согласия никто и не спрашивает, — хмыкнул я, — но раз уж ты такой миролюбивый, то ок. Появятся такие отмороженные — доложил по рации, дальше встретят их другие.
— И завалят?
— А тебе какая разница?
«Дозорный» замялся.
— Слушай, а кто из твоих родственников с нами еще едет? — спросил я его.
— Тетка Зинка.
— Тетка, значит? Ну, вот гляди: не будешь ты валить такого отморозка, а он зайдет, и тетке твоей горло перережет. Что тогда?
— Убью суку! — рыкнул «дозорный».
— И что, убьешь, и тетка от этого оживет? — хмыкнул я.
— Я понял…не пускать никого, — понуро опустив голову, буркнул дозорный.
— Молодец. Дошло! — хлопнул я его по плечу.
На «полигоне» мы отзанимались часа три, после чего я повез «дозорных» назад. Далее мне предстояло еще раз обсудить с Тимуром завтрашний план, затем вместе с ним же приступить к инструктажу «грузчиков» и «грузчиц».
Вернувшись в наше селение, я было поплелся в общагу, чтобы чего-нибудь перекусить, но меня остановила одна из теток, которых я учил обращению с ПМ.
— Федор! Иди вон туда, под навес. Сейчас поесть принесу. Там как раз наши только пообедали.
— Понял, спасибо, — повторять дважды мне не пришлось. Пожрать я не дурак, и отказываться, раз предлагают, не буду.
За столом обнаружились Кужух и Палыч. Палыч выглядел так, будто только что из угла вышел, где стоял наказанным, а Кужух, как несчастный крепостной, осознавший всю суть своего безнадежного положения.
Я сел к ним, кивнув в качестве приветствия.
Просидели мы в молчании всего пару минут, после чего та самая тетка притащила пустые тарелки и целую кастрюлю чего-то безумно вкусно пахнущего.
— Это чего? — заинтересовался я.
— Ну… — тетка задумалась, — журеком зовется, вообще-то. Бабка у меня полячка, научила готовить. А так — это суп.
Как оказалось, суп делается на ржаной закваске, в которую добавляют яйцо, колбасу и картошку. Казалось бы — ничего особенного, а мне понравилось. Вкусно, сытно и необычно. Даже Палыч был в восторге.