— Или твоему сынку! — заявил лысый, таким же образом поднявший голову второму пленнику.
Лысый повернул голову к первому, и с ехидной усмешкой заявил:
— Это ж сынок твой? Ну?
— Не трогай его! — услышал я голос пленника.
— Тогда говори, где вы, гниды, обосновались?!
Пленник молчал.
— НУ?! — лысый угрожающе замахнулся ножом.
— В Леваках, — буркнул пленник.
— Где?
— В Леваках… — повторил тот.
— Шот! Трупаки оживились. Сюда ползут!
В цех вошли двое — тот, что стоял возле дверей, и которого звали, вроде как, Булик, и второй: видимо, тот самый Хрюша.
Лысый нехотя отвернулся от пленников и пошел навстречу своим дружкам.
— Так какого хрена Пингвин стрелять начал?
— А чего ему делать? — пожал плечами Булик. — Ждать, пока поближе подойдут и загрызть попытаются?
— А что, ножом уже разучился махать? — осведомился лысый Шот.
— Да ну на хер, раз не попал, и все, мертвяк вцепится, — поморщился Булик.
— Ладно, уже все равно заканчиваем, — кивнул Шот, — этого оттащите, пока не ожил.
Шот кивнул на труп.
— Ща сделаем… — Булик деловито кивнул Хрюше и оба они направились к бездвижно лежащему телу. — Куда его?
Этот вопрос уже адресовался Шоту.
— В машину к нам посади, пусть отдохнет, — заявил тот, а Хрюша и Булик удивленно уставились на «босса».
— Совсем дебилы? Тащите на хрен отсюда, куда-нибудь за забор, и там башку проломите, чтоб не встал. Только не на базе — нам тут еще сидеть, Чичу с остальными ждать. Не хочу трупачину нюхать.
— Понял! — Булик схватил труп за правую руку, Хрюша за левую, и они потащили его на выход.
Так…получается, всего их тут четверо, однако есть еще какой-то Чича и его «остальные». Да только их еще предстоит ждать…
Ну что же…
Меж тем Шот вернулся к пленным и первым делом врезал одному из них по морде. Тому самому, что отвечал на вопросы.
Мужик, громко охнув, завалился набок.
Шот же принялся его пинать ногами.
Буцнув несколько раз, он остановился.
— Еще раз соврешь, сынку твоему башку отрежу и тебя на это смотреть заставлю! — предупредил он пленника. — И херню мне тут не лепи. В Леваках мы были, все дома обошли, и никого там не было.
Пленник, лежа на земле, ничего ответить не мог — его душил кашель. Вот ведь, сволочь лысая, как бы не отбил мужику кишки…
Шот, явно неудовлетворенный наказанием, двинулся к сыну избитого бедолаги.
Ярко блеснул нож в его руке, и я понял, что сейчас должно произойти.
Дистанция тут небольшая, плюс я еще и улечься на капоте умудрился — меня тут трудно заметить. Во всяком случае, сразу.
Так что…
Я выцелил Шота и потянул спуск.
— А-а-а-а!
У меня не было намерения его убивать, во всяком случае, сразу, поэтому целил в ногу. И попал. Причем хорошо так попал — вся штанина Шота уже в крови, а сам он завалился на пол и вопит от боли, зажимая рану на ноге.