того, чего не могу удержать.— Знаю.— Но пока я здесь — я не буду холодной с ними нарочно, чтобы кому-то было удобнее.Он закрыл глаза на секунду.И когда открыл, в них было столько усталой благодарности, что у Элеоноры сжалось горло.— Вы понимаете, что делаете со мной? — спросил он тихо.— Примерно то же, что вы со мной.— Значит, оба в беде.— Да.— Хорошо.Она удивилась.— Хорошо?— Я устал быть осторожным один.Господи.И вот после такой фразы ей полагалось отступить, пошутить, вернуть дистанцию.Она не смогла.Только смотрела на него.А он наклонился и поцеловал её руку.Не пальцы.Запястье.Там, где тонкая кожа и пульс.Губы коснулись едва-едва.Но Элеонора почувствовала это во всём теле.— Рэйвен…Сверху раздался детский смех.Они оба замерли.Потом одновременно отступили.И рассмеялись.Тихо.Почти беззвучно.Как взрослые люди, которых спасли от собственного безрассудства две маленькие девочки, требующие ленты.— Ваши дочери обладают отличным чувством времени, — сказала Элеонора.— К сожалению.— К счастью.— Я не уверен.— А я уверена. Сегодня.Он посмотрел на неё с улыбкой, от которой ей снова захотелось сделать что-нибудь глупое.Но в дверь уже влетели близняшки.Эмилия держала в руках зелёную ленту.София — голубую.За ними шла Изабель, смеясь, Габриэль нёс коробку с кружевами, Жанна держала ещё три ленты, Клара выглядела почти счастливой, а Арман замыкал процессию с лицом старшего мужчины, который окончательно смирился: женская революция захватила верхний этаж.— Папа! — сказала Эмилия. — Мы решили!Рэйвен медленно обернулся.— Боюсь спрашивать.— Нам не нужны рыжие волосы.Он выдохнул.— Благодарю небеса.София сияла.— Пока.Элеонора отвернулась к окну.Просто чтобы не расхохотаться ему в лицо.Рэйвен посмотрел на неё.— Вы виноваты.— Безусловно.— И довольны.— Очень.Эмилия подняла зелёную ленту.— Зато мы хотим такие ленты. И платья. И приходить сюда учиться не быть мебелью.Элеонора медленно повернулась.Смех ушёл.Не весь.Но стал мягче.Она посмотрела на Рэйвена.Он — на неё.И в этот раз решение было уже не шуткой.— Хорошо, — сказал он тихо.Близняшки замерли.— Правда?— Правда. Но с уроками. И без бунта против Клары.Клара Бомон выглядела так, будто ей впервые за долгое время предложили не только обязанность, но и помощь.— И без хны, — добавил он.София вздохнула.— Пока.— София.— Я сказала «пока» тихо.— Я слышал.— У вас очень хорошие уши, папа.— Мне приходится.И вот тут вся комната снова засмеялась.Вечер, начавшийся как чай для двух маленьких девочек, стал чем-то гораздо большим.Маленьким союзом.Без