привыкла, чтобы её слушали».— Что именно вы хотите изменить? — мягко спросила Самира.Элеонора медленно сняла чепец.Жанна пискнула.Тёмно-русые волосы тяжёлой волной упали на плечи.Самира сразу всё поняла.Женщины вообще замечают такие вещи мгновенно.— Вы хотите цвет, — тихо сказала она.— Хочу жизнь.Самира подошла ближе.Пальцы у неё были тёплые и пахли жасминовым маслом.Она осторожно взяла прядь волос Элеоноры.— Красивые волосы.— Уставшие.— Нет. Спрятанные.Элеонора замолчала.Потому что попало точно.Амир в это время уже ставил на стол маленькие чашки.— Кофе? — предложил он.— Да.— Крепкий?Элеонора посмотрела на него почти с уважением.— Вы сейчас задали правильнейший вопрос дня.Он улыбнулся.Жанна всё ещё стояла возле входа с лицом человека, который утром вышел с хозяйкой за тканями, а теперь наблюдает начало какой-то подозрительно красивой дружбы.Самира подвела Элеонору к зеркалу в резной деревянной раме.Не огромному.Небольшому.Но хорошему.— Смотрите, — сказала она мягко.Элеонора посмотрела.И снова увидела: бледную кожу; усталость; тонкие губы; слабость; серость.Но теперь рядом стояла другая женщина.Тёплая.Уверенная.Живая.И почему-то от этого собственное отражение уже не казалось таким мёртвым.Самира медленно перебирала её волосы.— Вам нужен медный оттенок. Не слишком тёмный. С золотом. Тогда глаза станут ярче.— Вот! — оживилась Элеонора. — Вот именно это я и хочу!Жанна подпрыгнула.— Мадам, вы говорите так, будто выбираете оружие.— Жанна, хорошие волосы — это и есть оружие.Амир тихо рассмеялся, разливая кофе.Запах оказался божественным.Густым.Горьким.Настоящим.Элеонора взяла чашку обеими руками и закрыла глаза после первого глотка.Господи.Вот теперь она почти готова простить прошлому отсутствие канализации.— Это лучший кофе в моей жизни, — честно сказала она.Амир усмехнулся.— Вы либо очень искренни, либо очень опасны.— Одно другому не мешает.Самира уже доставала баночки с порошками.Хна.Травы.Масла.Элеонора наклонилась ближе.Пахло землёй, солнцем и специями.Совсем не так, как современные краски.Мягче.Живее.— А это? — спросила она, касаясь маленькой коробочки.— Растёртая корица с маслом апельсина, — объяснила Самира. — Для блеска волос.— Беру.— И это?— Розовое масло.— Беру.— И это?— Масло жасмина.— Тоже беру.Жанна тихо прошептала:— Мадам… мы разоримся.— Нет, дорогая. Мы инвестируем в великолепие.Самира засмеялась.Настоящим женским смехом.И Элеонора вдруг поймала себя на том, что улыбается просто потому, что рядом смеются женщины без страха.Как мало, оказывается,