Арман медленно повернул голову к матери.Потом — к лестнице.Потом снова к матери.— Ваши… специи? — осторожно переспросил он.Элеонора невинно поправила кружево на рукаве.— Разумеется.Габриэль подозрительно прищурился.— Это тот самый торговец?— Какой именно? Их у Парижа много.— Матушка, — сухо сказал Арман, — весь город уже знает, что вы пьёте кофе у какого-то восточного красавца.Изабель ахнула.Элеонора расхохоталась.— Восточного красавца?— Это цитата.— Господи, Париж работает быстрее газет.— А что такое газеты? — автоматически спросил Габриэль.— Оружие массового раздражения.— Матушка…— Потом объясню.Она уже направилась к лестнице.Шёлк домашнего платья мягко скользил по полу. Огненные волосы были собраны не так строго, как вчера вечером, и несколько прядей выбились у висков. После ужина, свечей и дворцовых игр Элеонора специально выбрала сегодня более мягкий образ: тёплый кремовый шёлк, лёгкий тёмно-зелёный халат сверху, тонкая золотая цепочка на шее.Но даже в этом виде она прекрасно понимала: сейчас половина дома будет рассматривать Амира как потенциальную угрозу государству.Особенно если он действительно красив.А он был.Очень.Она ещё вчера это прекрасно заметила.И, судя по выражению лиц сыновей — да, Габриэля она уже мысленно тоже начала считать частью этого дурдома — они тоже собирались заметить.Внизу, в малой приёмной, пахло дождём, кофе и специями.Тёплый восточный запах заполнил комнату раньше, чем Элеонора увидела самого Амира: кардамон, корица, гвоздика, кожа, дым, что-то древесное, что-то сладкое, и тонкий аромат дорогого масла.Ах.Вот за это она любила восточные лавки ещё в XXI веке.За ощущение, будто мир внезапно становится шире.Амир аль-Насир стоял у окна.Высокий.Широкоплечий.Сегодня на нём был тёмный длинный кафтан глубокого винного цвета с чёрной вышивкой по вороту и рукавам. Ткань мягко переливалась при движении. Тёмные волосы убраны назад. Смуглая кожа после серого Парижа казалась почти золотистой. На пальцах — два кольца. На поясе — тонкий кинжал в дорогих ножнах, скорее часть статуса, чем оружие.И улыбка.Вот мерзавец.Красивая улыбка человека, прекрасно знающего, какое впечатление производит.— Мадам де Вальмон, — произнёс он мягко, склоняя голову. — Париж сегодня говорит только о вас.— Тогда Парижу пора найти работу.Амир рассмеялся.Тепло.Искренне.Он вообще смеялся легко — редкое качество для мужчины, который занимается торговлей и выживает при дворах.— Вы прекрасно выглядите.— А вы прекрасно умеете льстить.— Это профессиональное.— А я-то думала,