Мои размышления текут в голове отдельно, а монотонный голос Гуруша звучит отдельно. Мозг на автомате отсеивает все неинтересное и привлекает внимание к чему-либо значительному.

— Вчера в капелее (трактире) грека Руфуса был скандал и драка. Там всегда играют в кости, и некто, назвавшийся братом Великого царя Фарнабазом…

Имя родственника щелкнуло у меня в голове, и я поднимаю взгляд на Гуруша. Тот держит выразительную паузу, и я понимаю, что оборот «некто, назвавшийся братом», — всего лишь вежливая форма. А в том, что этим некто был сын Шираза, внук Артабаза и мой единоутробный брат Фарнабаз, Гуруш ничуть не сомневается.

Гуруш же тем временем продолжил:

— Этот человек проиграл все, что имел, и требовал, чтобы ему позволили играть в долг. У Руфуса так не принято, и человеку предложили уйти. Он отказался, кричал, что он брат царя, и грозил сжечь капелею. Его пытались унять, но он полез в драку, получил по голове, упал, и его без сознания унесли наверх.

«Значит, точно знали, что не врет и действительно царский брат, — делаю однозначный вывод. — Не знали бы, выбросили на улицу».

Останавливаю монолог Гуруша вопросом:

— Он жив?

— Кто? — округляет глаза Гуруш, и я раздражаюсь.

— Фарнабаз, конечно!

— Ааа, Фарнабаз, — обрадовавшись пониманию, тянет Гуруш, но тут же мрачнеет. — Не знаю. Мне ж кто скажет!

Единоутробный братец оказался фруктом еще тем: и игрок, и выпить не дурак, и до баб сам не свой. В общем, гусар, мать его! Зенон на него, конечно же, не жаловался, но слухи о скандальных похождениях брата доходили до меня регулярно. Я бы давно уже выгнал его к чертям, но меня сдерживало обещание, данное его отцу и Барсине.

Произнеся про себя ее имя, я непроизвольно нахмурился. «Мамочка» ни в какую не желала оставлять меня в покое. Ее деятельная натура не смогла усидеть на месте, и, несмотря на мое строжайшее указание оставаться в Сузах, она поехала вслед за армией. Конечно же, это не осталось для меня тайной, но препятствовать ей я не стал. Посчитал, что незачем выносить семейные ссоры на всеобщее обозрение. И вот три дня назад ее весьма немаленький караван прибыл в Келены.

Я ее не встречал и вообще сделал вид, что рассержен и не хочу видеть. Этим мне удалось выиграть три дня, но Барсину не так-то легко смутить. Не получив желаемой встречи с сыном, она начала бомбардировать меня письмами, в которых то просила прощения, то ругала меня за черствость, то снова предлагала мириться. В общем, вчера я сдался и передал через Арету, что приглашаю ее на обед.

Обед мне накрывают на террасе ровно в полдень, и сейчас я чувствую, что пора. Живя тут без часов, я уже привык определять время по своему внутреннему биологическому хронометру. Именно он подсказывает мне сейчас, что подходит время обеда.