— В вашей стране не хотят верить, что евреев объявили изгоями, что нас арестовывают. — Румянец тронул щеки Отто. — Что по всей Европе евреи пропадают бесследно, что их убивают сотнями. — Он перебирал кончиками пальцев конверт, глядя на него сурово и благоговейно. — Как Петру.

Патриотическая жилка велела Аве броситься на защиту своей страны, возразить Отто. Но она не могла. Многие не верили в геноцид евреев, новости о них помещали на последних страницах, а чудовищные цифры погибших объясняли «слухами и пропагандой».

Мимо прокатился обруч, за ним бежал мальчик и, наступая ему на пятки, девочка в полосатом платье. Волосы их развевались на ветру, на лицах сияли улыбки.

— В Лиссабоне мы в безопасности. — Отто коротким жестом очертил город и проводил детей взглядом. — Ну, в относительной безопасности.

Ава его поняла. ПНЗГ держались на расстоянии, потому что каждый месяц беженцы обязаны были являться на учет. Но стоило визе истечь, полиция приходила в возбуждение, становилась менее дружелюбной и более придирчивой — как будто беженцы горели желанием задержаться подольше в Португалии, где повсюду расхаживали немцы, прямые, как палки, коротко стриженные, с холодными злобными глазами.

И всегда оставалась опасность, что Германия выполнит свою угрозу напасть на Португалию.

— Мы все многое принесли в жертву, чтобы очутиться здесь, — продолжал Отто. — Не только имущество, но и самих себя. — Он несколько раз затянулся, клацнув зубами о черенок трубки. — Для вас я просто старик, — дым клубами вырывался из его рта, — который может достать газеты, необходимые для вашей страны. — Он слегка пожал плечами. — Я вас не виню — вы делаете свою работу. — Он повернулся на стуле, указывая трубкой на белое здание. — Для «Джойнта» я еще один голодный рот и тело, которому необходимо койко-место. Для прочих беженцев — я одиночка без семьи. — Он снова сел прямо, разглядывая ароматный дым, поднимающийся из трубки. — Здесь я никто.

— Это неправда, — возразила Ава, прежде чем поняла, что совесть не позволит ей просто отмахнуться от слов Отто.

Отто нахмурился, услышав подобный, вроде бы бездумный ответ, но его, как и многих, ждало разочарование, потому что Ава поняла его куда лучше, чем он мог ожидать. В какой-то момент она начала жизнь с чистого листа, отбросив все ярлыки, которые на нее успели навешать окружающие: сирота, оставшаяся без родительской заботы; новенькая в школе, без друзей и со странным акцентом; младшая сестра, из-за которой старший брат не смог получить причитающегося ему образования. Но сейчас не время было вспоминать и рассказывать историю своей жизни. Понимание и знание пропадают втуне, если не применять их в реальной жизни. Поэтому Ава толкнула письмо обратно в сторону Отто, положила руки на стол и целиком сосредоточилась на своем собеседнике.