— Расскажите мне о себе, Отто Мюллер.

Он вздернул подбородок.

— Я инженер. Закончил Национальную высшую школу искусств и ремесел в Париже.

Это название Ава видела совсем недавно, когда фотографировала текст по французскому инженерному делу. Заводов во Франции было множество, и Ава надеялась найти какой-то изъян в производстве, который позволит сорвать планы нацистов во Франции.

Улыбка дрогнула на губах Отто.

— А вам знакомо это название.

— Это известный институт.

Он кивнул в знак признательности.

— Я специализировался в промышленной инженерии, так что вы должны понимать, почему я уехал, когда немцы пошли на Париж.

Конечно, Ава понимала — человека с подобной квалификацией немцы сразу бы отправили на военное производство. По крайней мере до той поры, пока всех евреев не лишили бы работы и не дислоцировали.

— Я пытался уговорить сестру поехать со мной, — продолжал Отто, — но мы с детства жили во Франции — отец переехал туда по работе, он тоже был инженером. — Мужчина вздохнул. — Франция стала нашим домом. Мне стоило посильнее надавить на Петру и ее семью и заставить их уехать вместе со мной.

Он покачал головой, словно пытаясь отогнать сожаление.

— Даже в Марселе я не чувствовал себя в безопасности, — рассказывал Отто. — Когда немцы ринулись через границу, посольства и кассы захлебнулись под натиском народа. Не сосчитать, сколько часов я провел в бесконечных очередях, засыпая, где стоял, не имея пищи. Но когда ты немецкий еврей, живущий во Франции… — Он цинично усмехнулся. — В итоге я купил поддельную выездную визу из Франции и транзитную визу из Испании в Португалию. Все прошло отлично, правда в Испании меня посадили в тюрьму, и я посидел там две недели, пока мой друг не подкупил охрану и не помог мне выйти на свободу. А приехав сюда, я снова погрузился в изматывающее ожидание. Один из немногих счастливчиков, которым удалось бежать… — Он то ли закашлялся, то ли рассмеялся. — Нацисты забрали у нас все. — Морщины горя прочертили его лицо, плечи покорно опустились, забытая трубка повисла в расслабленных пальцах. — Мы лишились семей, мы лишились домов — их отдали нашим наветчикам, мы лишились работы, мы не знаем, что нас ждет, и все наши пожитки можем унести в чемодане или на спине. Нам удалось бежать от них, но они исправно продолжают нас уничтожать.

Ава покачала головой.

— Нет.

Отто посмотрел на нее с недоверием.

— У меня было много денег и высокое положение. Меня встречали с почтением, куда бы я ни пришел. А теперь я… ничто.

— Неправда, — горячо возразила Ава. — Теперь вам есть кому рассказать вашу историю. Есть такие люди, как Итан, которые, пусть их средства и ограничены, умудряются отправлять вас в безопасные места. Есть такие люди, как я, которые фотографируют ваши книги, ваши письма, ваши документы и ваши жизни, чтобы сделать их достоянием истории, чтобы Гитлеру не удалось стереть с лица земли ни одного из вас. Ему не удастся вас уничтожить.