Постовой повел ее по коридору с многочисленными дверями по обе стороны.

— Я невиновна, — запинаясь, повторяла Элейн. Постовой не обращал внимания, пихая ее в спину с такой силой, что она спотыкалась. — Прошу вас, я…

Запах ударил ее, словно кулаком — запах немытых тел и острый сладковатый запах болезни. Зловоние переплеталось с назойливым зудением голосов, отдававшихся бесконечным эхом от стен. Неудержимая дрожь зародилась у Элейн внутри, смешивая холод и страх, пока они стали неразличимы.

— Я простая домохозяйка, — бессильно повторила она.

Постовой потащил ее вверх по лестнице; звук их шагов гулко отражался от голых стен. Вдоль дверей в полу шли две параллельных щели, сквозь которые был виден точно такой же этаж внизу. Постовой подвел Элейн к одной из дверей справа и рванул ручку. На Элейн уставились два испуганных лица, и, прежде чем она успела заметить какие-то детали, ее втолкнули в дверной проем. Дверь захлопнулась с грохотом, который пронесся по всем глубинам того ада, в котором оказалась Элейн. Лампочка в потолке освещала болезненным желтоватым светом маленькую квадратную комнату с узким окошком в дальней стене и металлической заслонкой внизу входной двери.

Две пары глаз изучали Элейн с вялым любопытством.

— За что арестовали? — спросила женщина повыше, с тусклыми рыжими волосами и пустыми карими глазами.

Элейн сложила руки на груди, чтобы хоть как-то умерить сотрясавшую ее дрожь, и пыталась осознать все произошедшее за последние несколько минут. С Жозефом случилось то же самое? Он так же растерялся, так же испугался, был так же подавлен, как и она?

— Они думают, что я член Сопротивления, — наконец выговорила она сквозь стиснутые от холода зубы.

— А это не так? — спросила другая женщина, брюнетка с запавшими глазами; скулы у нее выдавались так сильно, что в слабом свете лицо казалось похожим на череп.

— Нет, — решительно ответила Элейн.

Вообще-то, она ничего не должна была объяснять и тем более говорить правду. Насколько она знала, эти двое были коллаборационистками, посаженными в камеру, чтобы раскалывать членов Сопротивления.

Она пригляделась к костлявому лицу и огромным голубым глазам, которые словно светились. Похоже, немало времени прошло с тех пор, как эта женщина нормально ела.

А в таком месте, как это, даже члены Сопротивления могли продать свои секреты за лишний кусок хлеба.

Нет, Элейн не могла поставить свою легенду под удар, она не могла так рисковать.

— Ты коллаборационистка?

Глаза рыжей женщины сверкнули.

— Колетт, хватит, — сказала тощая брюнетка.

— А почему еще ее сюда посадили?