Но однажды поздним вечером случилось так, что Элейн вздохнула с облегчением, когда грохот и жужжание металлической громадины стихли до невнятного гула, сигнализируя окончание работы, и тишина накрыла склад, как свежевыпавший снег. Голова Элейн с самого утра пульсировала от боли, и, несмотря на то, что обычно все звуки отодвигались на задний план, сегодня каждый шлепок печатной платы словно бил прямо в череп Элейн.

Она выключила станок и собрала газеты, внимательно следя, чтобы не прижать их к груди и не запачкать светло-розовую блузку, потому что достать мыло, чтобы отстирать следы, было невозможно. А ведь когда-то возможность купить мыло воспринималась как само собой разумеющееся, и кто тогда ценил по достоинству подобную мелочь?

Положив газеты на стол, Элейн ощутила, какой давящей стала тишина, словно длившаяся от начала времен. Она прокашлялась, пытаясь разбавить это безмолвие, но эхо, заметавшееся в гулком помещении, сделалось только хуже. Элейн показалось, что она сейчас растворится в этой пустоте, и, вздрогнув, она направилась к выходу, выключила свет и пошла дальше, на кухню. Чашка горячей смеси цикория и ячменя всегда успокаивала ее на сон грядущий.

Эхо глухого удара разнеслось по коридору. Элейн замерла.

«Наверное, просто здание расправляет старые кости, — сказала она сама себе, — не о чем волноваться».

Тряхнув головой, чтобы отогнать глупую паранойю, Элейн добрела до тесной кухоньки, чтобы вскипятить чайник. В конце коридора что-то хлопнуло, перекрыв шум воды, бегущей из крана.

Элейн крепко зажмурилась и выдохнула сквозь зубы, удерживая разыгравшееся воображение. Но тут вдалеке кто-то чихнул. Мурашки побежали у нее по рукам, вздыбливая мелкие волоски — нет, никакое здание, оседая, не способно чихнуть как человек.

Антуан и Жан ушли несколько часов назад, Марсель уехал в Гренобль. Товарищи по Сопротивлению иногда искали укрытия на складе, когда не могли найти места безопаснее, но в таком случае они предупреждали о своем приходе заранее.

Так что, насколько Элейн знала, в здании должна была находиться она одна.

Она осторожно выдвинула ящик и вытащила тесак для мяса — никудышное оружие против пистолета, конечно, но ощутив под пальцами прохладную рукоятку, Элейн приобрела подобие уверенности, пусть даже и необоснованной. Прокравшись на цыпочках к двери, она настороженно прислушалась, пытаясь понять, где находится незваный гость.

Пронзительный свист раздался так внезапно и так ее напугал, что она подпрыгнула чуть не до потолка. С бешено стучащим сердцем и трясущимися руками Элейн сдернула чайник с плиты, а другой рукой повернула выключатель, но было уже поздно — кто бы ни находился сейчас на складе, он понял, где ее искать.