— Вы ужинали?

Женщина сглотнула.

— Если у вас что-то есть, накормите мальчика.

— На вашу долю тоже хватит, — заверила Элейн, которая насмотрелась на женщин, умиравших с голоду, потому что отдавали детям всю еду.

Гостья помедлила, глядя на Элейн с опаской, тоже явно не готовая довериться так легко.

— Меня зовут Элейн. — Она жестом позвала женщину за собой. Та ответила еще одним изучающим взглядом.

— Меня зовут Сара, а это Ной. — Мальчик поднял голову и заморгал. Глазами он пошел в мать — темно-карими, в густой бахроме ресниц; с такими рисуют ангелов. Темные кудряшки обрамляли его серьезное лицо, а на щеке осталась полоса, там, где он прижимался щекой к материнскому пальто. Он был маленький и худенький, поэтому Элейн оказалось непросто определить его возраст — что-то между двумя и четырьмя годами. В отсутствие нормального питания малыши быстро утрачивали детскую пухлость и плохо росли.

Сара поднялась на ноги, придерживая сына, который положил голову ей на плечо — вряд ли из-за усталости, потому что он смотрел на Элейн цепким взглядом, просто для удобства.

Элейн провела их на кухню.

— Прошу, присаживайтесь, — указала она на маленький колченогий стол. Под его короткую ножку был подложен экземпляр «Ле нувелист», одобренной нацистами газеты. Обычно ее покупали, чтобы использовать вместо растопки.

Сара села на один из разнокалиберных стульев, так и не отпустив сына, одетого в серые мятые брючки, из-под которых торчали голые лодыжки, и теплое синее пальто, застегнутое до самой тощей шейки.

Вода в чайнике еще не остыла, поэтому Элейн заварила цикорий и принялась нарезать остатки хлеба.

— Вы из Сопротивления? — вдруг спросила Сара.

Нож, которым Элейн разрезала твердую хлебную корку, замер у нее в руках.

— Это офис Бюро геофизических исследований, — медленно произнесла Сара, — которому не требуются стоящие здесь станки. На том столе лежат экземпляры «Комба» и «Дефанс де ла Франс». — Она замолчала, изучая лицо Элейн. — Я задаю вопросы, не чтобы испугать вас, а чтобы успокоить себя.

Она скользнула рукой по спине сына, чтобы залезть во внутренний карман пальто, и, раскрыв, положила на стол удостоверение личности. На плече фигуры на черно-белом фото ярко выделялся красный штемпельJUIF .

— Вы евреи, — вздохнула Элейн.

— Вы из Сопротивления? — с нажимом повторила Сара.

Они столкнулись взглядами, полными страха и боязни предательства, в молчаливом поединке пытаясь завоевать доверие друг друга.

—Oui, — наконец призналась Элейн, выскребая из банки остатки драгоценного клубничного джема, который собиралась съесть на ужин сама. От его вида и запаха рот у нее наполнился слюной, но она как ни в чем не бывало намазала джем на хлеб и поставила тарелку на стол. Сара следила за ее движениями со смесью наигранной храбрости и страха.