Стража бросилась выполнять.
Виллем стоял на крыльце, тяжело дыша, и смотрел на лес, сжимая кулаки.
«Этот олух говорит, что Арвид уехал несколько дней назад. Так это он ко мне ездил – кулон, мать его, отдать! И я его забрал с собой, увёз в замок, бросил в подземелье... Выходит, брат сюда не возвращался? В таком случае, куда он мог бежать? На кляче, больной...»
Мысль обожгла.
«А если... Если он отправился к моей жене? – мысли метались в голове, перескакивая с одной версии на другую. –Понял, что Илларита снова свободна, а он на неё давно глаз положил... Неужели я просчитался, и искать надо было по дороге в Сафир? Щенок! Убью предателя!»
– Вы остаётесь здесь, – приказал он старшему стражнику. – Обыщите лес. Перекройте все тропы. Опросите каждого селянина. Ищите его сиятельство или любые следы графа или мерина.
– Слушаюсь, ваша светлость.
Раздав приказания, герцог вскочил на коня и пустил его галопом по направлению к границе герцогства с графством.
Дорога ему была отлично знакома. Виллем гнал коня, не жалея, – чёрный жеребец тяжело дышал, бока взмокли, но герцог продолжал погонять.
Он представлял, как подъезжает к замку, как граф Пьетро выходит навстречу, ещё не зная, что случилось. Конечно, не зная – Илларита носит одежду с длинными рукавами и вряд ли каждый день любуется вязью. Она и через месяц не увидит, что метка пропала!
Итак, он подъезжает, предупреждённые стражниками с заставы граф с дочерью стоят на крыльце. И прежде чем всё раскроется, он спокойно заберёт жену, увезёт в свой замок, а там... там он заставит духов вернуть метку. Принесёт любую жертву. Заплатит любую цену.
«Моему сыну нужен статус законнорожденного. А мне – графство. И я получу и то, и другое».
Конь начал сдавать. Дыхание его стало хриплым, шаг – неровным. Виллем не сбавил хода, наоборот, ударил плетью, заставляя несчастного бежать быстрее.
– Пошёл! Пошёл! – кричал он, не замечая, что жеребец спотыкается всё чаще.
За несколько сот метров до границы конь пошатнулся. Виллем рванул поводья, пытаясь удержать его на ногах, но тот всхрапнул, подогнул передние ноги и рухнул на землю.
Герцог едва успел выпрыгнуть из седла – упал, перекатился, вскочил, осыпая животное проклятиями.
– Тварь! – заорал, пиная обессилевшее животное. Конь даже не поднял головы, только тяжело дышал, раздувая бока.
Виллем огляделся.
До заставы Сафира – рукой подать. Метров триста, не больше. Он видел крыши домов, дымок над трубами, полосатый шлагбаум, опущенный поперёк дороги.
– Идти к замку пешком не придётся, – сказал он себе, переводя дыхание. – У них есть лошади. Я возьму. Силой, если понадобится.