- Без поблажек не значит – до болезни или членовредительства! В следующую седмицу открытие ярмарки в Лаепро, мы с моей… обязаны присутствовать. Что скажут подданные, если увидят это?
Он ткнул пальцем в воспалённые кисти Иллариты.
- Они заживут! – воскликнула экономка. – Травница обещала, что даже следа не останется.
- Надеюсь, иначе…, - его светлость бросил на Теофану многообещающий взгляд.
И повернул к выходу.
- Милорд, - кинулась за ним ома. – Что мне делать с… леди? Она должна продолжать работу или пусть сидит в комнате, пока руки не заживут?
Виллем бросил на жену короткий взгляд, и поморщился.
- Сегодня никакой работы. А завтра… Ты слышала, что сказала лекарка? Без воды! Пусть выполняет другие обязанности, где ей не придётся пачкать и мочить руки.
И он шагнул через порог.
Илларита медленно выдохнула – пронесло, да?
Но оказалось, что рано – герцог тут же вернулся и навис над ней, приподняв пальцами её голову за подбородок.
- Ты это, - другой рукой он показал на её пострадавшую кожу, - заслужила. Моя бы воля, я бы тебя вообще не лечил, но… Но не хочу объяснять твоему отцу, что это не жестокость, а восстановление справедливости. Он не переживёт, если узнает, кто погубил его старшую дочь!
Ларита почувствовала, как по щекам побежали непрошеные слёзы.
- Даже не надейся, - его светлость искривил губы в презрительной усмешке, - что я куплюсь на твоё раскаянье и жалкие попытки надавить на жалость!
И, повернув голову в сторону коридора, громко позвал:
- Ома Теофана!
- Я здесь, ваша светлость! – тут же в дверном проёме материализовалась экономка.
- Я придумал, чем будет заниматься леди Илларита: с завтрашнего дня она поступает в подчинение к Дедее. Будет подавать ей одежду, накрывать на стол и выполнять обязанности личной горничной, за исключением той работы, какая требует применения воды. Проследи, чтобы леди не отлынивала, и моя гостья была всем довольна.
Глава 4
Мазь, которую прислала травница, оказалась просто чудодейственной!
Уже после первого применения воспаление уменьшилось, а зуд и жжение почти сошли на нет.
Наутро Теофана, как и накануне вечером, лично принесла ей еду прямо в комнату.
- Его светлость приказал, чтобы вы пока не появлялись в общей столовой. И когда выходите из своей комнаты, то всегда надевали перчатки.
«Герцог не хочет, чтобы слухи о плохом обращении дошли до моего отца», - догадалась Илларита.
Но вслух, конечно же, ничего не сказала.
Ей даже удобнее есть у себя, чем среди прислуги. Те смотрели на неё кто с жалостью, а кто и со злорадством – от этого аппетит пропадал напрочь. Но ещё больше худеть ей просто некуда!