Девушка стояла перед ним – тоненькая и хрупкая, с идеально ровной спиной и высоко вздёрнутым подбородком. В одной сорочке, правда, грубой и мешковатой, но всё равно не до конца скрывающей изящную фигурку жены.
И босиком.
- Спасибо за предупреждение, - процедил он. – Я приму меры.
По телу Иллариты прошла дрожь, но она и с места не двинулась.
«Слабоумие и отвага – убийственное сочетание!» – фыркнул он про себя.
А сам никак не мог отвести от неё глаз.
Почему-то Виллема особенно зацепили не отчаянно-храбрый взгляд юной герцогини, не глупая попытка девушки противостоять ему, не ещё более глупые намёки о её возможной измене, а вот эти изящные ступни с тонкими щиколотками и трогательно-розовыми пальчиками. На фоне тёмного, истёртого каменного пола они смотрелись особенно пронзительно.
Он знал, как быстро камень вытягивает тепло и удивлялся, что жена терпит и даже не переминается.
И впервые за всё время он увидел перед собой не убийцу и не обманщицу, а очень юную, испуганную, но не сломленную девочку.
Всего на одно мгновение.
Потом он сморгнул, и наваждение пропало.
- Ты хочешь заболеть? Не надейся на поблажки – для тебя простуда не повод отлынивать от работы, - буркнул Виллем, уводя разговор от скользкой темы. – Потом, меня никогда не привлекали тощие, синие цыплята, поэтому лучшее, что ты можешь сейчас сделать – это залезть обратно в кровать. Будет так, как я решил, ясно?
И вышел, со всей силы саданув дверью о косяки.
Глава 5
Илларита тут же, будто у неё разом закончились все силы, сломанной куклой упала на кровать. И несколько минут просто лежала, пытаясь осмыслить, что только что произошло.
Ничего нового, просто муж в очередной раз её унизил. Но заодно - специально или нечаянно – Виллем приоткрыл завесу над их будущим, и ей стало окончательно понятно, что выхода нет и не будет.
Чтобы она ни делала, как бы ни раскаивалась, но ей никогда не стать любимой женой, не прижать к груди родного ребёнка, не пройти по дому хозяйкой.
Не Дедея, так другая – герцог всегда найдёт, кем её заменить. А когда вдоволь наиграется, когда натешит своё самолюбие или ему просто надоест её видеть, она умрёт…
И внезапно пришло осознание, что она больше ничего не чувствует – ни горечи из-за потери сестры, ни любви к своему супругу.
- Я же не хотела ехать к обрыву, - прошептала Илларита. – Но Милли сказала, что хочет принести домой букет жарков. А они растут только на той скале. И я, глупая, решила не портить ей последний день в отчем доме. Если бы я тогда отказалась, Милли была бы жива, а я так и не узнала бы, в какое чудовище меня угораздило влюбиться!