Глава 25
Утро выдалось прохладным и туманным.
Илларита, как всегда, поднялась затемно. Она любила эти ранние часы, когда замок ещё спал, когда можно было побыть одной, не слыша ничьих советов и расспросов. Накинув плащ, она взяла корзинку с морковками – для Незабудки и Крепыша – и выскользнула в сад.
Роса покрывала траву серебряной паутиной. Где-то вдалеке перекликались птицы. Воздух, ещё не прогретый солнцем, пах яблоками и мокрой землёй.
Илларита шла медленно, вдыхая этот запах полной грудью, и чувствовала, как внутри разливается покой.
«Сколько же времени прошло, – думала она.– А всё ещё не верится, что я дома. Что не нужно бояться. Что никто не ударит и не оскорбит» .
Конюшня встретила её теплом и запахом сена.
Крепыш, завидев хозяйку, тихо всхрапнул и ткнулся носом в плечо. Незабудка, её любимица, нетерпеливо перебирала копытами, поглядывая на корзинку.
– Тише вы, тише, – засмеялась Илларита, доставая угощение. – Всё вам, всё. Никого не забуду.
Лошади тянулись к её ладоням тёплыми губами, фыркали, требовали ещё. Она гладила их, шептала ласковые слова, и на душе становилось легко.
Время, проведённое в родном замке, пошло ей на пользу. Синяки давно сошли, ссадины зажили. Правда, волосы пришлось подровнять, укоротив ещё больше. Но зато они теперь не выглядели неровными сосульками, а применение сетки позволяло собирать их в элегантную причёску.
И за время замужества Ларита так устала от коричневого и тёмно-серого, что теперь носила только светлое. Она наслаждалась жизнью и только две вещи омрачали - здоровье отца и герцог де Эмер.
Первое никак не хотело улучшаться, и граф понемногу всё больше и больше сдавал. А второй коршуном кружил вокруг графства. И хоть его светлость лично сам не предпринимал попыток проникнуть в Сафир, но это регулярно делали его подданные. Безуспешно, разумеется. Но Илларита понимала, что герцог просто выжидает и ищет слабое место в обороне границы.
«Если бы не папа, – подумала она, гладя Крепыша,– если бы не его болезнь…»
Мысль оборвалась. Она не хотела думать о плохом.
Илларита вздохнула, отряхнула руки и направилась к выходу.
На полпути к замку её окликнули.
– Миледи! Миледи, умоляю, подождите!
Из-за угла, тяжело дыша, выбежала женщина в грязном переднике, с красными, распухшими глазами. Илларита узнала её – прачка Лидея, та самая, что стирала тонкое бельё. Женщина была добросовестной, молчаливой, всегда держалась в тени.
– Что случилось? – спросила Ларита, останавливаясь.
Лидея упала на колени, протягивая руки.
– Миледи, помогите! Я не виновата, но экономка мне не верит. Испортилось бельё – тонкие сорочки, что недавно прислали из Загорья. После стирки горничные обнаружили, что все кружева изорваны, будто бельё собаки трепали. Но не я это, миледи, не я – духами клянусь! Сколько лет работаю – никогда ни одной вещи не испортила! Я стираю очень аккуратно! Но если с меня вычтут их стоимость, моим детям будет нечего есть. Пожалуйста, взгляните сами! Заступитесь за меня перед экономкой, умоляю!