Лидея замерла.
– А если она откажется?
– Не откажется. Моя жена добрая, она поможет, – в голосе герцога послышались недовольные нотки. – А когда вы останетесь вдвоём… ты бросишь щепотку ей в лицо. Только сама не вздохни – задержи дыхание на несколько мгновений. Поняла?
– Поняла, – прошептала Лидея.
– Миледи сразу же упадёт без сознания. Дальше ты замотаешь её в простыни, положишь на телегу, на которой возишь бельё к реке, а сверху поставишь корзины с бельём. И отправишься к реке, как ты обычно делаешь. Но как только удалишься от замка, повернешь к Перекрёстку. Тебя никто не остановит – ты не подданная Эмера. Проедешь границу – и на моей стороне тебя встретят.
– А если меня спросят, куда я везу бельё в такое время?
– Скажешь, что господа велели переполоскать заново. Мол, им не понравилось, что на простынях остался мыльный запах. Никто не полезет проверять, – Виллем помолчал, глядя на неё в упор. – У тебя есть три дня. Если за это время ты не вывезешь Иллариту… мне придётся жестоко поступить с твоими родными. Ты меня поняла?
Лидея побледнела. Кошель, лежавший на столе, вдруг перестал казаться подарком – он стал платой за жизнь.
– Поняла, – выдавила она.
– Хорошо, – герцог встал. – Теперь поехали, я покажу тебе твоих детей.
– Сейчас? – Лидея подняла голову, не веря своим ушам.
– Пока доедем, будет вечер. Я хочу, чтобы ты убедилась – они здесь, они здоровы. И чтобы не сомневалась, ради кого стараешься.
Он вышел, не оборачиваясь. Лидея, шатаясь, бросилась следом.
Дом, где поселили её семью, стоял на окраине замкового посада – небольшой, но крепкий, с резными наличниками и ухоженным двором.
Едва она переступила порог, как навстречу бросились сыновья и дочь.
– Мама! Мама приехала!
Лидея упала на колени, обнимая их, целуя в макушки, в щёки, в руки.
– Живы… здоровы…, – шептала она. – Спасибо… спасибо…
Муж стоял в дверях, хмурый, но спокойный.
– Нас хорошо приняли, – сказал он. – Дом дали, работу. Не знаю, что за благодетель, но… тут нам всем лучше! Поужинаешь с нами?
Лидея подняла на него заплаканные глаза.
– Всё хорошо, – сказала она. – Всё будет хорошо. Ульташ, я на минутку – повидать вас. Но скоро вернусь насовсем! Береги детей!
Она ещё раз обняла детей, встала и вышла во двор, где ждала коляска. Виллем стоял рядом, глядя на прачку холодным, изучающим взглядом. – Убедилась? – Да, ваша светлость, – Лидея опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза. – Я сделаю, как вы велели. – Умница. Он кивнул в сторону, где из-за деревьев показался слуга, ведущий в поводу двух коней. – Здесь мы разойдёмся. Я еду в замок, а тебя кучер доставит обратно к границе. Помни – три дня. Иначе… Герцог не договорил, но Лидея всё поняла с первого раза: если она не справится – пострадает её семья. Затем его светлость вскочил в седло, бросил кучеру короткое: – Доставишь в целости и сохранности. И взял с места в галоп, подняв облако пыли. Лидея замерла у коляски, провожая глазами всадников, а потом перевела взгляд на дом, где остались её дети. Сердце от страха и тоски ныло так, будто его сжимали в кулаке, но она все же заставила себя занять своё место в экипаже. «Простите меня, – мысленно обращалась она к леди Илларите, к графу, ко всем, кого предавала своим молчанием. – Простите, миледи. Но я должна спасти своих».