Когда стихло последнее слово, воздух в храме дрогнул. Световые шары под потолком вспыхнули ярче, замигали, и по лицам присутствующих прошёлся ветер – прохладный, живительный, будто древнее святилище глубоко вдохнуло и тут же выдохнуло.
В следующий миг под сводами раздался величественный голос духов:
– Мы выслушали слова действующего графа де Сафир и клятву, данную здесь младшим братом герцога де Эмер – Арвидом де Монтерей. Мы свидетельствуем: граф Пьетро не приукрасил и не преувеличил истину – молодой лорд совершил поступки, достойные уважения, и его дела свидетельствуют о чистоте сердца и помыслов. Мы, хранители наследия, единодушно подтверждаем и утверждаем выбор главы рода. Отныне и впредь его имя – граф Эдмонд де Сафир, урождённый граф Арвид де Монтерей, единственный, законный и неподсудный владетель Перекрёстка Дорог и графства Сафир. Пусть никто не смеет оспаривать его право, дарованное в этот день пред ликом духов, людей и закона!
– Встань, Арвид, – произнёс Пьетро, когда в зале снова воцарилась тишина. – Протяни руки и прими эту чашу. Пей во имя рода, во имя силы, что течёт в наших венах, и да будет этот обряд началом твоего нового пути.
Арвид принял кубок обеими руками, поднёс к губам и сделал долгий глоток, чувствуя, как терпкое вино разливается по телу живительным жаром.
И в тот же миг на внутренней стороне его запястья проступила изящная вязь: восемь лучей сходились в круге, словно дорожные тропы, идущие навстречу друг другу. По краям лучи были мягко изогнуты, напоминая волны, а между ними вписывались крошечные причудливые завитки – древние руны.
Сама метка выглядела живой – стоило посмотреть на неё под другим углом, и линии меняли оттенок от серебристого к глубокому синему. Символ Перекрёстка Дорог становился настоящим украшением, не теряя своей силы и смысла. Именно по такой отметине все узнавали правителя Сафира: этот знак был одинаково почитаем и понятен для любого народа и в любой стране.
Гости, не сдержав восхищённых вздохов, зашептались и начали переглядываться, но в их шёпоте не слышалось ни осуждения, ни зависти – только уважение и осознание того, что на их глазах произошло по-настоящему значимое событие.
Пьетро смотрел на Арвида, и в глазах его стояли слёзы от той тихой, щемящей радости, которую может испытывать человек, передающий своё дело в надёжные руки.
– Встань, новый граф де Сафир, – сказал он, и голос его дрогнул. – Встань и прими то, что по праву заслужил!
Глава 32
Когда граф Пьетро, всё ещё сжимая в руке опустевший кубок, отошёл к первому ряду, где его уже ждало приготовленное кресло, храм погрузился в торжественное ожидание. Световые шары под потолком, до этого горевшие ровным золотистым светом, вдруг замигали, и их сияние начало медленно меняться, перетекая из тёплого, дневного в прохладное, серебристое, будто само святилище готовилось принять нечто необыкновенное. По каменным стенам пробежали причудливые тени, а воздух наполнился лёгким, едва уловимым ароматом древних трав.