Ларита коротко улыбнулась в ответ, не зная, как реагировать.
Некоторое время они ели молча, но тишина эта не тяготила. Где-то в ветвях перекликались птицы, мерин мерно жевал траву, а солнце, пробиваясь сквозь листву, рисовало на земле причудливые узоры.
- А вы знаете, что хлеб с кем попало не делят? - тихо произнёс Арвид, отламывая от своей порции очередной кусочек.
Ларита подняла на него глаза, заинтересованная.
- Если двое преломили один ломоть на двоих и съели его вместе, то это значит, что они полностью друг другу доверяют. И впредь между ними уже не может быть злого умысла, - продолжил он, глядя куда-то в сторону. - Говорят, кто с тобой разделит кусок хлеба - тому уже нельзя причинить вреда, хоть бы и пришлось много лет спустя встретиться вновь.
И снова откусил от импровизированного бутерброда.
- Хлеб делить - душу открывать, - добавил граф через пару мгновений, будто освежая в памяти услышанную ещё в детстве истину.
И улыбнулся.
- Так и на трактах издавна повелось, - произнёс, прожевав очередную порцию. - Даже воры и лиходеи чтут этот обычай. Поделишься хлебом - примешь человека в свой круг. А откажешь - значит, не доверяешь.
Ларита задумчиво кивнула, медленно пережёвывая свой кусок. Небольшая, почти незаметная пауза придала моменту ещё больше значимости - словно она обдумывала не просто слова, а их скрытый смысл и древнюю мудрость.
- Значит, теперь мы - товарищи? - и в голосе её прозвучало не столько удивление, сколько тихая, осторожная надежда.
- Думаю, мы ими стали ещё раньше, - Арвид посмотрел на девушку долгим взглядом, в котором смешались усталость, благодарность и что-то ещё, чему он не решался дать имя. - Когда я нашёл вас на берегу. Когда вы доверились мне, несмотря на то, что я его брат. А этот хлеб просто закрепил и поставил точку.
Она не отвела глаз, и в этом немом признании было что-то, что связывало их крепче любой клятвы.
- Тогда за товарищество, - сказала она, поднимая флягу с водой.
Он поднял свою, коснулся краем её фляги.
- За дорогу, что нас ждёт, - ответил он. - И за то, чтобы мы прошли её до конца.
Они сделали по глотку, и в этот миг, под сенью старого леса, среди вековых стволов и птичьего щебета, родилось что-то новое - то, что не нуждалось в словах и не требовало подтверждения. Просто было.
Глава 19
Некоторое время они снова ели молча, прислушиваясь к шорохам леса. Где-то неподалёку зашуршала мышь, перекликнулись совы.
А потом Илларита произнесла, глядя не на графа, а куда-то в сторону, туда, где за деревьями угадывалась спасительная граница.
– Арвид…