Прощальная трапеза уже подходила к концу, когда дверь в большой зал внезапно с громким стуком распахнулась.
Присутствующие невольно вздрогнули и повернули головы, стараясь понять, кто посмел так бесцеремонно нарушить скорбную тишину поминального обеда.
И замерли – на пороге стоял дворецкий с глазами, полными такого ужаса, будто он увидел призрака. Несчастный беззвучно шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но слова, казалось, застревали в горле. Глядя на его побелевшее лицо, можно было подумать, что мужчина вот-вот лишится чувств.
Сидевший во главе стола граф де Сафир заметил замешательство слуги и, нахмурившись, вопросительно поднял бровь, всем своим видом показывая, что ждёт объяснений.
Но прежде чем к дворецкому вернулась способность говорить, позади него раздался нетерпеливый женский голос, и слуга, получив сильный толчок в спину, буквально перелетел через порог, едва не рухнув на пол.
– Долго мне ещё ждать, пока ты объявишь о возвращении хозяйки? – прозвучало уже из самой двери, и в зал шагнула высокая, статная женщина.
Глава 34
Милитта никогда не была той наивной и добросердечной девушкой, какой её считали отец и младшая сестра. Под яркой, ослепительной внешностью, под кажущейся лёгкостью и беззаботностью скрывалась натура расчётливая, холодная и готовая идти к своей цели по головам.
Она умела улыбаться так, что люди видели только ту Милитту, которую она хотела показать – щедрую, весёлую, чуть легкомысленную, но неизменно добрую и отзывчивую. И никто даже не подозревал, какая стальная воля и непоколебимая твёрдость скрываются за этой маской.
Правда до недавнего времени ей не было нужды прибегать к крайним мерам – она и так получала всё, что хотела, виртуозно манипулируя любящим отцом и доверчивой младшей сестрой. Милли жила в своё удовольствие, купаясь в роскоши и всеобщем обожании, и думала, что так будет всегда. Что отец никогда и ни в чём ей не откажет, а сестра не посмеет занять её место или перечить её желаниям.
Но когда граф Пьетро начал вывозить старшую дочь в свет, она увидела, как ведут себя мужчины. И с ужасом осознала, что для большинства облечённых властью и титулом мужей жена не соратник и не равный человек, а часть имущества, придаток к их положению, довесок, не заслуживающий ни уважения, ни даже элементарной вежливости.
А стоит несчастной ослушаться или просто ему наскучить, как по его приказу женщину без лишних слов запрут в отдельном крыле или вовсе сошлют в дальнее поместье.
Милитта, не раз видевшая такие примеры, для себя такой участи категорически не хотела.