- Что-то с папой? – прошептала леди.
– Его светлость…, – экономка всхлипнула. – Камердинер обнаружил это, когда вошёл в спальню милорда, чтобы поднять шторы. Миледи, мне очень жаль… Лорд Пьетро умер сегодня ночью. Лекарь сказал, что не выдержало сердце.
И на Иллариту обрушилось небо.
В течение нескольких мгновений она не могла вымолвить ни слова – сидела на кровати, прижимая к груди одеяло, и смотрела куда-то в пустоту. Ещё несколько часов назад она была уверена, что все беды остались позади. Надеялась, что у них ещё будет время, будут дни, проведённые с отцом, будут разговоры, советы и тёплые объятия.
Но…
Его больше нет!
Гости, разбуженные суетой и встревоженными лицами слуг, выглядывали из своих комнат, перешёптывались, задавали вопросы и ахали, получив ответы.
Все чувствовали себя потерянными, но только не Арвид.
Он успел привести себя в порядок, вышел в коридор, и его голос, спокойный, твёрдый, не допускающий возражений, сразу привлёк внимание перепуганных слуг и растерянных гостей. Он не повышал тона, не жестикулировал, не пытался перекричать начинающуюся панику. Граф говорил, и каждое взвешенное и точное слово помогало людям собраться с мыслями и вспомнить, что паника – плохой советчик, а порядок и дисциплина спасали замок и не в такие передряги.
– Пригласите жрецов и перенесите тело в большой зал. Обряд погребения проведём завтра на рассвете – сегодня нужно дать леди время прийти в себя и разослать по миру скорбную весть.
Дворецкий поклонился и исчез, увлекая за собой других слуг. Одних он отправил готовить зал для прощания, других – оповещать соседей о постигшей Сафир утрате, третьим надлежало заботиться о гостях, чтобы те не чувствовали себя забытыми или покинутыми.
Это было не полное неги и нежности утро, о котором мечтали новобрачные, но судьба им выбора не предоставила. Действительность обрушилась на них, как падает с высоты каменная глыба, и молодожёнам пришлось запереть горе глубоко в сердце, радость отложить до лучших времён, и взять на себя всю ответственность за перепуганных подданных и растерянных гостей.
Арвид он не жаловался, не проклинал судьбу, не задавал бессмысленных вопросов – он просто делал то, что должен был делать глава рода.
Вернувшись в спальню, он обнял Иллариту, которая всё ещё не могла остановить слёз, и, не говоря ни слова, прижал её к себе, давая возможность выплакаться.
Он успокаивающе гладил её волосы, плечи, спину, и каждое его прикосновение говорило ей: «Ты не одна». И эта молчаливая поддержка лучше слов помогала Илларите держаться, не погружаясь в отчаянье.