Виконт Рейнар де Ворр, потерявший всё, что можно было потерять, и не надеявшийся уже ни на что, кроме скудного жалованья наёмника, не сразу поверил в свою удачу.
Род де Ворров никогда не был особенно богат или влиятелен – их земли, скудные и бесплодные, едва кормили одного-двух человек, а достойно содержать многочисленную семью не могли и подавно.
Дед Рейнара, человек хотя и не злой, но легкомысленный и недальновидный, умудрился промотать даже те крохи, что оставались от былого, пусть и не особенно великого, состояния. Он продал лес, заложил ферму, а вырученные деньги спустил на глупости и карточную игру. И к концу его жизни от виконтства осталось лишь одно название, не подкреплённое ни землёй, ни доходами, ни даже приличным домом.
Отец Рейнара, вынужденный пойти в наёмники, чтобы прокормить жену и маленького сына, погиб в одной из стычек, когда единственному наследнику было всего десять лет. Мать, оставшись одна с ребёнком, с трудом устроилась компаньонкой в богатый дом, где её терпели скорее из жалости, чем из уважения или необходимости.
Рейнар жил при ней на птичьих правах, не смея лишний раз появиться на глаза хозяев. А как только ему исполнилось шестнадцать, работодатели матери недвусмысленно дали понять: её сыну здесь больше не место.
Оставшись без гроша за душой, без связей, без надёжного пристанища, он, ещё мальчишка, но уже изведавший и потери, и унижения, не придумал ничего другого, как пойти по стопам отца. Иными словами, подался в наёмники.
Сначала юный Рейн был на побегушках при караванах, потом, научившись держать меч и крепко сидеть в седле, начал сопровождать торговые обозы. А затем, обрастая связями и репутацией, уже подряжался служить охраной богатым лордам. И поначалу думал, что вот-вот станет при хозяине если не своим, то хотя бы равным, но скоро понял, как жестоко он ошибался. Да, ему платили за работу, однако никогда не звали за один стол и относились не лучше, чем к обычному слуге.
К сорока годам Рейнар осознал, что выбиться из бедности у него вряд ли получится, потому что наёмничество позволяло только сводить концы с концами, а женитьба на наследнице ему не светила. Единственное, на что он мог надеяться – это произвести впечатление на богатую купчиху или вдову постарше, но и те на него не засматривались.
Поэтому когда Милитта заговорила с ним о побеге, о том, что её отец, узнав о благородном спасении дочери, не сможет отказать в руке старшей наследницы, он сначала принял это за шутку или, хуже того, за ловушку. Но она смотрела на него своими огромными, почти чёрными глазами, и в этом взгляде не было насмешки, только холодный расчёт.