В этот же миг тьма снова сгустилась, и сквозь шепот невидимых духов, отчётливо прозвучало:
- Вспомни клятву! Единственный ключ – слова, которые произнёс супруг.
- Он сказал, - забормотала Илларита, напрягая память, - он поклялся, что… не причинит мне вреда ни словом, ни делом, ни бездействием, ни через другого человека. И отпустит сразу, едва только возьмёт в руки кулон Милитты.
Она произнесла это раз, другой, мучительно пытаясь найти подсказку или зерно истины.
Перед глазами вспыхнули картины: поездка в коляске, огненные головки жарков, обрыв, бьющий в лицо ветер и глаза Виллема, когда он, показав на висящий на ветке кулон, произнёс:
-Ты должна искупить свою вину! Твоим наказанием станут три года покорности и тишины. Как только это дерево дорастёт до края, я заберу кулон Милли, и отпущу тебя.
- Всё-таки, три года, - прошептала Илларита. – Если сильно повезёт, то два. Но Дедея не станет столько ждать! Как только я признаю ребёнка, то стану не нужна… С учётом её срока, у меня не больше девяти месяцев: полгода беременности и ещё три, в течение которых новорождённого придётся прятать, чтобы никто не усомнился в законности его рождения.
- У тебя нет даже трёх дней, не то что трёх лет, - прозвучало в храме. – Уже послезавтра герцог будет здесь. Он заберёт тебя с собой, и ты больше никогда сюда не вернёшься.
- Но герцог обещал мне месяц! – воскликнула она. – А прошло всего…
«Он приедет послезавтра, - прошелестело снова. – Тебе придётся уехать с ним!»
- Только два дня! – простонала она, стискивая руки. – Даже меньше, ведь Виллем не будет ждать вечера, приедет к полудню. А если отправится в путь затемно, то будет в графстве ещё раньше.
И через пару секунд взмолилась:
- Помогите мне, подскажите! Я не понимаю, что должна сделать!
- Иди к обрыву, - промолвила темнота под куполом храма. – Конец там же, где и начало. Повторяй слова клятвы его светлости – в них ответ и твоё спасение!
Тут же мрак оттянулся к стенам, и в храме снова стало светло и тихо.
- Леди, - нерешительно вымолвил служка, бросив короткий взгляд на коротко остриженные волосы Иллариты, - духи ушли. И вам тоже надо идти…
И она, накрыв голову капюшоном плаща, покинула родовой храм.
«Обрыв, клятва, конец там же, где начало», - бормотала графиня про себя, пока шла к замку.
И когда до входа оставалось несколько шагов, Илларита вдруг замерла и, развернувшись, отправилась в противоположную сторону.
К конюшне.
День приближался к полудню, если идти пешком, то до места она доберётся часа через три-четыре. А если там придётся задержаться, если она не сразу найдёт ответ, то возвращаться придётся и вовсе в темноте.