«Не думай об этом. Не смей думать!»
Она выбрала два самых длинных и прочных мотка — таких, какими привязывают лошадей в поле.
Подходящий крюк нашёлся поблизости – небольшой, железный и… намертво вбитый в стену для сёдел.
Придётся выдирать. Илларита ухватилась за него и дёрнула раз, другой. Крюк не поддавался.
Тогда она упёрлась ногой в стену, рванула изо всех сил. И вместе с крюком полетела на пол, больно ударившись спиной о деревянную колоду.
В руках ржавое железо, в глазах – слёзы от обиды и боли.
Но крюк – вот он. Добыла!
Она замерла, прислушиваясь.
Тихо.
Только ветер шуршит соломой во дворе, да где-то вдалеке перекликаются слуги.
Илларита сунула крюк за пояс, верёвки перекинула через плечо и выскользнула из каморки так же тихо, как вошла.
В замок пробиралась, прячась за кустами и деревьями сада – через чёрный ход.
Верёвки жгли плечо, крюк больно впивался в бок через платье, но она шла, кусая губы, чтобы не разреветься от усталости и нервного напряжения.
В комнату влетела и замерла: сидя у стола и подложив руки под голову, спала горничная.
«Меня хватились... Искали..., - пронеслось в голове. – Отец?!»
Она машинально коснулась головы – короткие прядки торчат в разные стороны, щекочут шею, лезут в глаза.
«Что я скажу папе? Он же сразу увидит! Он же...»
Сердце ухнуло куда-то вниз, к самому седлу.
Но тут же она одёрнула себя:« Придумаю. Я всегда придумывала. Скажу, что... что...»
И придумала.
Она разбудила девушку прикосновением.
- Всё хорошо, я вернулась. Гуляла дольше, чем думала. Прости, что заставила волноваться.
Горничная вскочила, сонно хлопая глазами:
- Леди! Ваш батюшка уже три раза спрашивали! Мы обыскались!
- Я сейчас спущусь. Иди и скажи, что я у себя, переодеваюсь к ужину.
Служанка выскользнула за дверь, а Илларита прижалась лбом к холодному косяку.
«Три раза спрашивал. Папа волнуется. А я тут...»
Она посмотрела на верёвки, которые второпях запихнула под кровать, на крюк, спрятанный в рукаве.
- Прости, папа, - шепнула в пустоту. – Завтра всё закончится. Или я буду свободна, или...
Граф Олав ждал её в малой гостиной. Он сидел в кресле с книгой в руках, но не читал – смотрел на дверь.
И как только Илларита переступила порог, поднялся навстречу.
-Лари! - в голосе столько облегчения, что у неё сердце сжалось. – Ну наконец-то! Я уж думал посылать людей на поиски или самому седлать коня.
- Папа, прости, - она бросилась к нему, обняла, прижалась щекой к груди, чувствуя, как сильно колотится его сердце. – Я не хотела, чтобы ты волновался. Просто... гуляла. Дышала воздухом. Соскучилась по нашим лесам.