— И куда, позвольте спросить?

— На передовые позиции в экономике. Ну и от этого — на высшие позиции в человеческом счастье. Кстати, а вы подсчитали уже, как скоро тепловоз этот на железной дороге окупится?

— Данных для таких расчетов маловато. Точно сказать выйдет после примерно года эксплуатации тепловоза.

— А неточно?

— На Ташкентской дороге, если считать, что ремонта будет потребно как на паровозе «О» с конденсатором, то за два примерно года. Если же рассматривать дорогу Сибирскую, то лет за пять: тут и с углем проще, и воды в достатке, и все это далеко возить не надо.

— А вы особо посчитайте трансмонгольскую дорогу: она ведь всю сибирскую и дальневосточную металлургию коксом обеспечит. Но в пустыне Гоби воды вообще нет, туда ее цистернами завозить приходится, даже для питья завозить.

— Это, конечно, вообще не наше дело, но на месте монгольских товарищей я бы подумал об электрификации этой дороги. Топливо для электростанций у них есть, медь для проводов, я слышал, они тоже сами добывают…

— А почему это не наше дело? Уголь-то они нам продают.

— Но как ни крути, Монголия нынче — отдельное государство. Дружеское, сколь ни странно, иных подобных и вовсе нет — но все равно отдельное, и не нам в их дела вмешиваться.

— Ну да… только вы все равно посчитайте. Паровозы-то и вагоны там наши бегают.

По результату уборочной страды выяснилось, что СССР вырастил урожай аж в шестьдесят миллионов тонн разного зерна. Тридцать миллионов пшеницы, примерно по двенадцать ржи и овса, еще ячмень неплохо уродился. На заседании ЦК партии товарищ Сталин особо отметил, что семь миллионов тонн (в основном как раз пшеницы) было собрано в государственных хозяйствах, так что для прокорма города особой нужды скупать зерно у крестьян не было. То есть все равно скупали — по фиксированной цене, устанавливаемой на весь год вне зависимости от сезона (Николай Павлович своим указом отменил введенную еще Лениным практику), и госзапасы этим удваивали — но это было уже «приятным бонусом».

В ЦК практически «осудили нежелание правительства продавать зерно за границу», но соответствующий документ так и не приняли, поскольку товарищ Бурят объяснил, что пока просто нечего за границей стране покупать. А продавать что-то нужное ради того, чтобы какие-то деньги просто так в загашнике лежали, было бы неправильно:

— Деньги нужны для того, чтобы их тратить, — сурово заявил товарищ Бурят, — а если мы на иностранные деньги ничего не покупаем, то выходит, что мы мировой буржуазии просто даем эти деньги взаймы, причем без процентов даем. Кто-то хочет облагодетельствовать капиталистов за счет русских рабочих и крестьян?