— Конечно, Наранбаатар-хаан, мы все сделаем по обряду, вблизи от Черного ущелья, — и с этими словами буряты вышли, прихватив с собой несостоявшегося председателя.
— Товарищ Андреев, что у вас тут творится? Вы почему не…
— Петр Михайлович, мое назначение даже Богдо Гэгэн отменить не вправе. А буряты в своем праве, ведь этот… Краснощеков оскорбил и весь монгольский народ, и их религию, причем самым вызывающим образом. Местная, понимаете ли, национальная специфика.
— Но…
— Нужно учитывать, что бурятов и монголов поблизости живет миллионов пять. Если смывать оскорбление кровью придет хотя бы половина монгольских мужчин — а придут они не с пустыми руками — то русских в Забайкалье просто не останется.
— Хм… да. А откуда буряты узнали, что он жид?
— Разве? Это я просто так, для примера самого гнусного религиозного оскорбления сказал… Ну да ладно, пес с ним. Давайте все же обсудим, как мы дальше вместе работать будем. Дальний Восток — тоже место не самое простое, там много чего учитывать придется…
Глава 8
Не повезло не только товарищу Краснощекову, начальник его охраны тоже огреб за хамское поведение. Партийные деятели из Иркутска поехали на поезде читинского формирования, к которому прицепили два своих вагона. Спальный вагон первого класса и вагон второго класса, в котором кое-как разместилось полсотни чекистов, охраняющих этих высокопоставленных товарищей. Но в договоре, который подписали представители «дружеских республик», имелся один пункт — гласящий, что составы с любыми вооруженными людьми будут пропускаться хотя и беспрепятственно, но только после предварительного согласования. А так как пропуск вагона с безусловно вооруженными охранниками заранее не согласовывался, на станции Слюдянка железнодорожники, слова худого не говоря, просто отцепили этот вагон от состава (имея в виду прицепить его к поезду, который поедет обратно в Иркутск). А начальник этого отряда, увидев хвост удаляющегося поезда, начал кричать непристойно, за револьвер хвататься… И за свое антисоциальное поведение получил стрелу в горло. Следует отдать должное остальным чекистам: шум поднимать они не стали и даже винтовками или пистолетами никому грозить не нчали. Что тоже было объяснимо: трудно грозить пистолетом людям, направившим на тебя дула нескольких пулеметов…
Однако случившееся очень не понравилось в Москве, и на разборки послали все еще сидящего в Иркутске Матиясевича. Но Михаил Степанович не был «урожденным товарищем» и повел себя не только прилично, но и умно. Он заранее согласовал свой визит в Верхнеудинск, приехал (причем без специальной охраны), внимательно пообщался сначала с товарищем Кузнецовым, затем — с товарищем Андреевым. И предложил считать инцидент исчерпанным, о чем в Москву и телеграфировал.