— Вы делаете большую ошибку, считая Семенова садистом и трусом. Он как раз не трус, но вот умишком господь его обделил. И он показной жестокостью маскирует свои ошибки, которые делает постоянно.
— И какую же ошибку он совершил, идя двумя полками на Троицкосавск?
— Большую, я бы даже сказал, огромную. Больше половины солдат в его полках — насильно мобилизованные, причем не убегают они исключительно потому, что Семенова боятся. А идут за ним в том числе и потому, что он своей храбростью их вдохновляет.
— И в чем же тут ошибка?
— В показной храбрости, на которой в основной степени держится дисциплина в полках. Вон, обратите внимание: атаман этот впереди едет на лихом коне…
— И что?
— А вот сейчас он с коня упадет с простреленной башкой… упал. И что? Все тут же остановились. Не бросились в атаку на наши кусты, а просто стоят и смотрят. Погодите вы прятаться, это мы успеем… если потребуется, в чем я сомневаюсь. Ага, казаки его осмотрели, убедились, что атамана у них больше нет. Хотя нужно быть полным идиотом, чтобы надеяться, что атаман, у которого башка его пустая вообще взорвалась, может остаться в живых… всё, смотрите: последний эскадрон уже повернул и поскакал откуда пришел. Еще один… Вот теперь можно идти прятаться: все же пара эскадронов законченных мерзавцев попробует нас найти.
— А если найдут?
— Я в семь лет у себя в саду так прятался, что меня даже бабушка Андама меня найти не могла. А тут лучшие охотники тайник строили. К тому же казаки побоятся пешком сюда идти, а на коне к нам вообще не подъехать. Так, всё, сидим тихо-тихо. И думаем, как будем очищать от врагов Верхнеудинск. Просто думаем, а кто чего придумает — обсудим уже завтра…
Глава 5
Николай Павлович с Иваном Алексеевичем очень много времени проводил в беседах. Большевик (оказавшийся, кроме всего прочего, «главным» от красных в Забайкалье), рассказывал много интересного, что помогало «горному подполковнику» разобраться в том, что происходит в России — но в основном ему самому приходилось «ума вкладывать» представителю «нового поколения», настолько дремуч (с точки зрения Андреева) был «красный вождь». А основной причиной, по которой он «нянчился» в мужиком, было то, что Кузнецов, по сути, спас ему жизнь или, по крайней мере, здоровье: когда в Верхнеудинске проходила зачистка чехов, с некоторыми не сильно пьяными «военнопленными» пришлось и в перестрелки вступить. И когда у Николая Павловича внезапно закончились патроны в двух его револьверах, как раз Кузнецов, выскочивший откуда-то и начавший палить из своего револьвера в чехов, отвлек их и позволил подполковнику свои перезарядить. Большевик стрелял, мягко говоря, не очень метко — то есть вообще ни в кого попасть не смог — но чехов он отвлек…