— Почему?

— Потому что мои люди нужны, чтобы семеновцев убрать в Троицкосавске, и это дело откладывать нельзя.

— Из Троицкосавска убрать?

— А зачем тебе живые семеновцы?

К зачистке Троицкосавска Николай Николаевич подошел «системно», первым делом оборвав «линии снабжения». Что было делом совершенно нетрудным: единственная дорога от Верхнеудинска проходила через Селенгу, которую пересекать нужно было на пароме. А если пароме нет…

Кроме того, дорога проходила через несколько не очень густых, но все же лесов — и внезапно оказалось, что небольшой отряд казаков в такой лесок войти может легко, а вот насчет выйти — стали возникать серьезные проблемы. Очень серьезные, отряд меньше двух десятков человек в таком лесочке просто бесследно исчезал. Абсолютно бесследно, и никто ничего не видел и не слышал: в самом деле, ведь услышать выстрел из лука уже за пару сотню метров практически невозможно. Большие отряды, впрочем, такие лесочки проходили без потерь, но Селенга… Парома ­– нет, а вплавь реку пересечь… можно, конечно, но когда с противоположного берега по плавунцам лупит пулемет, результат почему-то оказывается крайне далек от ожидаемого.

Некоторым успехом пользовались одиночные гонцы: если они шли достаточно далеко от тракта и Селенгу переплывали в местах, скажем, неожиданных — шанс добраться, скажем, до Новоселенгинска появлялся. Ну а дальше — тут уж как Бог пошлет. Но почему-то бог посылал «убийц и воров» в ад, а местные жители и праздные путешественники, находя бренные останки таких «искателей приключений», всегда читали на прикрепленных к тушкам красивых листах плотной белой бумаги именно эти слова: «вероотступник, убийца и вор». Однако как господь карал вероотступников, было не совсем понятно. То есть понятно: тушки как правило находились приколотыми к земле осиновыми кольями, однако откуда колья брались, было неизвестно. В смысле, как эти колья втыкались в тушки…

Граждане, путешествующие в противоположном направлении (и имеющие какое-либо отношение к чехам, японцам или семеновским казакам) начинали чувствовать некоторое неудобство отойдя всего верст на тридцать от Верхнеудинска. Там, в широкой лощине между невысокими сопками, неосторожный путешественник мог столкнуться с летящей из покрывающих сопки зарослей кустарника пулей. А осторожный, идущий не по дороге, а в некотором отдалении — с небольшой, но отнюдь не менее неприятной стрелой из спрятанного в траве или в кустах самострела. Да и с пулей мог встретиться при переходе через речку Оронгой. Неширокая была речка, и не очень глубокая — но мост через нее очень невовремя сгорел, а берега покрыты такими густыми кустами…