— Возможно вы и правы, Станислав Густавович, — с улыбкой ответил Струмилину Сталин. — Проблема, вероятно, тогда в том кроется, что в СССР нет Наранбаатар-хаана, который — и в этом сомнений нет — человек исключительно умный. В СССР есть лишь товарищ Бурят, идеи которого вызывают лишь более чем обоснованные сомнения и, естественно, возражения.
— И я бы даже в вашу теорию поверил, — с нарочитой грустью во взгляде ответил Станислав Густавович, — но есть одно в том препятствие, напрочь для меня эту теорию опровергающее. Все дело в том, что Николая Павловича у нас, в СССР, прозвали товарищем Бурятом…
— Это он сам себе имя такое придумал.
— А в Монголии Николая Павловича Андреева все знают под именем Наранбаатар-хаана. Верховного правителя всех монголов и бурятов, непогрешимого правителя. И, судя по развитию Забайкалья, насчет его непогрешимости там не очень-то и ошибаются…
Глава 35
Жизнь бывает полна сюрпризов, и сюрпризы она чаще предоставляет неприятные. По крайней мере у короля Хокона седьмого именно такое мнение сложилось. Первый неприятный сюрприз жизнь преподнесла еще в двадцать седьмом году — когда внезапно у русских в Мурманске откуда-то появилось множество корабликов. Небольших, тонн по восемьдесят-сто водоизмещения, но довольно шустрых и, что было особенно противно, неплохо вооруженных. А неприятным было не появление этих корабликов само по себе, неприятным было то, что кораблики эти стали отлавливать норвежских рыбаков и охотников, которые мирно ловили в Баренцевом море рыбу и били морского зверя. В основном все же именно отлавливали, после чего рыбацкие суда конфисковывали, а самых рыбаков пешком перегоняли через границу обратно в Норвегию. После того, как русская граница до самой Норвегии подвинулась, это стало делом несложным, но вот сам факт, что русские через границу почти каждый день по несколько десятков норвежцев перегоняли, было вызовом.
Вызовом-то это было, однако взывал сей факт скорее всего в пустоту. Скорость разгрома финнов русской армией навевала печальные мысли, так что ничего, кроме дипломатических демаршей, сделать было нельзя. Впрочем и «демаршировать» было особе негде: этот русский премьер Лигу Наций демонстративно игнорировал, а никаких дипломатических отношений Норвегия с Советским Союзом не поддерживала. И торговых — тоже.
Но с рыбаками было еще терпимо, а вот то, что русские просто расстреливали и топили корабли охотников, было вообще невыносимо. Впрочем, и тут сделать было ничего нельзя: русские топили не только норвежцев, но и британцев — и даже Британия утерлась. На время, конечно, но все же.