— Вот видишь, придется нам и этим тоже заниматься. Но, думаю, справимся. Должны справиться: мы России присягали и от присяги нас никто не освободит. Разве что смерть — но с этим мы точно спешить не будем.
Глава 7
С чехами у Николая Павловича вообще все получилось интересно: они так сильно успели насолить народу, что убивать их с удовольствием собирались мужики из всех окрестных деревень. А чего бы их не поубивать, если впереди идет отряд с пушками и пулеметами? Причем этот отряд просто окружает очередную стоянку с чешским эшелоном, а затем методично расстреливает чехов издали. Тут можно и мужику с берданкой людям помочь — тем более эти люди и патроны дают, и даже винтовки. Правда винтовки после этого назад забирают, но они — винтовки эти — бывает, и ломаются, и просто теряются. Но чаще находятся, поэтому мужики обычно винтовок возвращали больше, чем им выдавалось.
Нет, это дело, конечно, рискованное: ведь винтовки и у чехов были, и они даже из них по людям стреляли и даже иногда попадали — но люди, у которых чехи отняли все, а иногда и родню поубивали, на такой риск внимания не обращали. Месть русского мужика — она страшна.
Когда легионеры осознали, что им вообще лучше погибнуть чем в плен к мужикам попасть, то они рванули в сторону Владивостока, бросая все «трудами праведными нажитое добро». А добра было очень много, в одном из шести брошенных чехами в Чите эшелонов нашли восемь пудов только серебряных монет. Рублей и полтинников: низкопробную мелочь чехи не брали. А что брали — это предстояло выяснить уже большевикам во Владивостоке: краскомы Советской России пообещали «отпустить японцев с миром» лишь в случае, если чехам не позволят грузить на корабли «честно нажитое». А так как там случилось большевистское восстание, то добравшихся до порта чехов и лично досматривали, не оставляя им ничего, кроме одежды и обуви. То есть вообще ничего…
Но все это Николая Павловича касалось лишь постольку, поскольку он обещал «свободное движение поездов». Что само по себе было задачей не простой: паровозы требовалось обслуживать и обеспечивать их топливом. Лучше всего, конечно, углем, но если угля нет, то хотя бы дровами.
Хорошо править страной (ну, или хотя бы республикой), в которой всё есть. А когда нет почти ничего, то это занятие становится довольно обременительным. До весны «республику» спасали лишь отнятые у беляков деньги (не сибирки — эти сразу стали макулатурой, и не бумажки московских правителей — они с самого начала макулатурой были), а старые добрые монеты. В основном серебро: чехи его успели очень много наворовать.