Глава 4
На следующий день Николай Петрович снова вернулся к станции Петровского Завода и сел на заросшей лесом горушке неподалеку. Совсем неподалеку, до станции было всего метров семьсот. Конечно, с такого расстояния все время попадать в головы иностранным гражданам было все же затруднительно — но он и не ставил перед собой такую задачу. У него — после разговора с Кузнецовым — задача выглядела гораздо проще: остановить перевозки по Транссибу для всей скопившейся к западу от Байкала шушеры. Очень простая задача — когда есть четырехлинейная винтовка. Причем даже чуть более мощная, чем раньше: Демьян Федорович в патроны пороха (русского) пихал чуточку больше, чем там раньше размещалось «американского» и Николай это чувствовал по тому, что винтовка «лягаться» при выстреле стала несколько сильнее. Но лишь слегка, однако и пуля летела «слегка» быстрее — а, следовательно, и сильнее била по мишени…
Остановить железнодорожное движение — что может быть проще? Если движение это идет по одной колее, на станции паровозного депо нет, и вообще там больше двух паровозов никогда не бывает. Поэтому — если тяжелая пуля паровозу пробивает котел — стоящий один паровоз один из двух станционных путей перекрывает напрочь. А если два паровоза перекрывают два пути, то едиснтвенным выходом будет перетаскивание этих убитых паровозов другими паровозами или в Верхнеудинск, или в Хилок. Конечно, имелся еще вариант просто переставить один из таких паровозов на уже заблокированный путь, но этот вариант «не сыграл» — а на станции удобно разместились на отдых уже четыре паровоза. А еще один паровоз замер на выезде с недостроенного разъезда Баляга…
— Ловко ты, бурят, дорогу остановил, — восхитился простотой реализации задачи Иван Алексеевич. — Шесть раз пальнул — и дорога встала. А мы-то думали, что чтобы дорогу остановить, самое малое мост взорвать нужно.
— Вы не думали. Я тебя послушал, и теперь думаю, что вы к себе в большевики специально только тех берете, кто думать не умеет да и не хочет. Вот ты говоришь, что в Красной армии уже несколько миллионов человек, а белых здесь сколько? Тысяч триста наберется? Я вместе с американцами, японцами, чехами и прочили итальянцами считаю. Которые, как я вижу, тоже головой думать не обучены, да и воевать, судя по тому, как резво они из Верхнеудинска бежали, желания особого не испытывают. Ты же мне говорил, что там три четверти насильно мобилизованных?
— Ну… я наврал. То есть про Красную Армию наврал. Сейчас в Красной Армии хорошо если тысяч триста штыков, а воевать ей приходится не только здесь, но и на юге. Так что здесь у Колчака штыков больше, чем у нас.