Генерал Малинин немедленно предоставил товарищу Буряту исчерпывающую справку по этому заводу: откуда он вообще взялся, что уже выстроено и что к постройке лишь планировалось. Оказывается, выстроено было очень много всего, а главное — на завод даже почти все необходимые станки были завезены. Правда, что с этими станками случилось за долгие годы лежания практически под открытым небом, было не совсем ясно — но проверить-то это было нетрудно: завод совсем рядом с Москвой размещался.
Специально назначенные люди все проверили и составили отчет, который — если в детали не вникать — гласил, что «при наличии рабочих и денег, чтобы этим рабочим платить, завод можно запустить в течение полугода максимум». А в скобочках было замечено, что если не выпендриваться особо и кое-что просто прикупить на стороне, то первую продукцию завод уже в конце зимы выдаст.
Николай Павлович решил «не выпендриваться», правда отправив в Петроград профессору Фаворскому еще почти двести тысяч рублей «для ускорения работ». И почти миллион — в Ярославль, где пока что «очень не спеша» строился завод уже шинный. Потому что завод в Филях предназначался для производства автомобилей, причем на нем планировалось к концу семнадцатого года производить по шестьдесят тысяч автомобилей в год для армии. Весьма по тому времени современных — но и теперь не самых уж устаревших, а если воспользоваться собственным уже накопившимся опытом…
Правда «собственный опыт» имелся лишь в производстве керосиновых моторов — но моторы делались далеко не самые плохие. На заводе в Тихонькой делались, но если «партия сказала надо»… Если очень надо, то всего за две недели можно привезти с Дальнего Востока в Москву кокили для чугунного литья деталей моторов (запасной комплект — хотя и понятно, что без него выпуск моторов на четверть снизится пока новый не сделают), направить пару бригад для обучения уже московских рабочих. Да и много чего другого можно успеть сделать — и первого марта двадцать четвертого года первый грузовик сошел с конвейера Филевского автозавода. А третьего марта с него сошел и второй грузовик. Так что когда товарищ Сталин пришел снова «поговорить о человечности», Николай Павлович встретил его с тоской в глазах:
— Может вы мне можете сказать, чем московский рабочий отличается от рабочего читинского или хабаровского? Ну какого рожна они не могут просто автомобиль собрать?
— Вам это действительно интересно?
— Да.
— Ну тогда садитесь, слушайте. Рассказ будет довольно долгим…
Глава 20
Когда Якова Александровича пригласил к себе сам Николай Павлович, генерал был несказанно удивлен. Не самим приглашением, а его формой: его пригласили в медпункт, где двое врачей его внимательно осмотрели, а затем сообщили, что «по состоянию здоровья ему необходимо срочно выехать в Москву на дополнительное обследование». Судя по тому, с какой скоростью руководство школы «Выстрел» подготовило все необходимые для поездки в столицу документы, врачи эти были персонами весьма важными. А так как Яков Александрович уже понял, что любые репрессии в СССР проводятся шумно и гласно, какой-то каверзы от медиков он не заподозрил — и, как оказалось, зря. Некоторые сомнения ему в голову закрались, когда выяснилось, что в Москву он поедет вообще в литерном поезде, а в вагоне кроме собственно врачей и его самого больше никого и не было, даже обычного кондуктора, так что даже чай пришлось наливать самим. А когда они этот чай пить начали — минут через пятнадцать после отправления поезда — один их врачей и сообщил, что о здоровье ему беспокоиться не следует, и его в Москве ждет не госпиталь, а лично товарищ Бурят.