— Я⁈
— И ты, как работник Госплана. Мне-то и так неплохо живется.
— Это точно, да я тоже вроде не голодаю… кстати, тут поступило одно интересное предложение. Некто Ветчинкин, доктор авиационных наук между прочим, случайно услышал спор по поводу пользы жидкого воздуха.
— Жидкий воздух? Это что-то вроде раскаленного льда?
— Учиться тебе надо. Если воздух охладить очень сильно, то он становится жидким– только охлаждать нужно действительно всерьез. Есть специальные машины поршневые, в которых его получают… понемножку.
— И зачем?
— А из него очень просто кислород выделить, который — если его в печах металлургических применять — чуть не вдвое сокращает потребность в коксе и ускоряет выплавку металла втрое. Ну, говорят так… некоторые специалисты. Но дело не в том: а поршневой машине кислород получать очень, очень дорого и получается его мало, а вот если машину поставить турбинную…
— Пусть ставят.
— Пробовали, ничего у ученых не получалось. Так вот этот Владимир Петрович — он по пропеллерам большой специалист — сказал, что при большом давлении, для получения этого жидкого воздуха используемом, пропеллеры воздушные не годятся. Сжатый воздух сильно плотнее — и он предложил в турбине пропеллеры иной конструкции ставить. Не просто на словах предложил, а даже и машину нужную построил — и выходит, что если таких машин побольше понаделать, мы на нынешних заводах металлургических…
— Сколько?
— Что «сколько»?
— Сколько денег Ветчинкину потребно? Изыщи и дай ему, даже с запасом дай: сдается мне, что если в бессемеровский конвертер пускать не воздух, а кислород, то азот, который сталь поганит, больше нам мешать не станет. Ты иди пока деньги искать, а я подумаю, что Ветчинкину дать: Трудовое Знамя или Звезду Героя.
— Сразу видно: горный ты у нас инженер, в суть горняцкую сразу смотришь. Конечно Звезду: даже если специалисты и наврали и стали с чугуном у нас только в полтора раза больше получится… Все, уже иду деньги искать. Даже уже ушел…
Глава 32
Изобретение Владимира Петровича больше всего сказалось не на металлургии. То есть пока на металлургии не сказалось: уж больно производительность первых установок была мала. То есть и они в принципе могли дать нужный печам кислород — но кислород этот еще и выделить из жидкого воздуха требовалось в отдельных (и еще не созданных) ректификационных колоннах. Завод по производству таких колонн тут же начал строиться, однако первые результаты ожидались лишь к середине тридцатого года. Но оказалось, что уже готовые (хотя и немногочисленные) установки могли сжижать кое-что другое, например метан. С ним тоже все было не особенно просто, но «внешнее обрамление» метановых установок было попроще и изготавливать его можно было на нескольких уже работающих заводах. Конечно, такое производство было несколько дороговато, поэтому и специализированный завод тоже «поставили в план» — а пока началось массовое строительство очень дешевых «метановых реакторов», которые еще во время войны были довольно популярны в Европе. А прототипом для серийного производства их в СССР был взят германский проект двадцать первого года, в котором содержимое реактора постоянно подогревалось с использованием части вырабатываемого изо всякого дерьма газа. Получаемый продукт на шестьдесят пять процентов состоял из метана, но вот остальные компоненты — треть углекислого газа и особенно один процент сероводорода «качество» газа сильно портило. Углекислый газ мешал качественному горению, а сероводород — он просто вонял. Но если этот газ прогнать через турбодетандер…