— Ты говорил, что тебе не нравятся американцы. Но их только в Верхнеудинске двести человек…
— На дороге нас было только двое. И стало на одиннадцать казаков меньше, а у нас убытков — девять пуль для моей винтовки и четыре для винтовки Гунсэна.
— Ты хочешь захватить Верхнеудинск?
— Я же не сумасшедший. Я просто хочу убивать там американцев, чехов и этих предателей-казаков, пока они сами из города не убегут. Двадцать метких стрелков сделают это за неделю.
— Они пришлют еще людей, и новые люди будут гораздо злее.
— Дамдинцэрэн, ты не очень хорошо представляешь, как далеко находится Америка. Чтобы прислать новых людей, им потребуется несколько месяцев — а за это время тут уже не останется наших врагов. Кто не умрет, тот убежит — а убежавшие расскажут тем, кто будет послан им на замену, как здесь страшно. И даже если новые американцы приедут, то они уже будут бояться, а трус — он уже проиграл.
— Ты говоришь красивые слова, но дела могут пойти совсем не так. Сам ты храбрый воин и меткий стрелок… Я сегодня спрошу у своих людей, и если кто-то захочет пойти с тобой, я им помогу оружием и патронами. И дам еды, а что у тебя получится, мы посмотрим.
— Спасибо за помощь.
— Я тебе пока ничем не помог…
— Но у тебя люди храбры и умелы в стрельбе, я не сомневаюсь, что со мной захочет пойти даже больше двух десятков человек. Но я возьму только два десятка: чтобы просто убивать американцев, больше не нужно, лишние люди просто погибнут зря. А вот когда в Верхнеудинске американцев и цехов не останется… Есть Чита, есть Иркутск, есть очень много городов, где скоро люди буду при встречен с бурятом кланяться в знак благодарности.
— Я пойду с тобой!
— Нет, Дамдинцэрэн, не пойдешь. Я знаю, что ты сам храбр и ловок, но кто, кроме тебя, сможет собрать других бурят на общее дело? Ты — ноён, и твое дело — собирать людей, объяснять, что они должны делать и почему. Еще раз: мы пойдем не воевать. Мы пойдем всего лишь убивать врагов. Не воевать с ними — не заслужили они такой чести, а просто убивать, как скотину. Много ли чести ноёну, если он забьет корову? А вот сделать так, чтобы коров было много…
— Я понял. Мы приготовили для тебя юрту, или отдохнуть. А завтра ты получишь метких стрелков столько, сколько тебе будет надо. Но пообещай, что ты не дашь этим людям погибнуть.
— Даже когда забиваешь корову, есть риск попасть ей на рога. Но специально никто к этому не стремится. Я буду беречь людей…
Глава 3
В юрте, куда Дамдинцэрэн отвел Николая Павловича, на кошме лежали деньги — довольно много, если смотреть «по номиналу» — и оружие. Два больших никелированных пистолета с белыми костяными накладками на рукоятках (Николай Павлович тут и узнал, что значит слово «никелированные») и два пистолета поменьше, темного, почти черного цвета. Еще лежали патроны (так, оказывается, все тут называли картуши для оружия — причем сейчас уже всё оружие, и ружья, и пистолеты делались для стрельбы патронами), причем они тоже были разными.