Глава 13
В последний день мая прекратилось действие американского закона о гарантированных ценах на пшеницу — и уже первого июня эта цена упала сразу вдвое. А к осени, когда пошло зерно следующего урожая, цены рухнули еще больше чем в два раза. Сидящий в Окленде агент правительства Забайкальской республики в конце сентября, пользуясь затовариванием в порту, закупил полтора миллиона бушелей пшеницы всего по пятьдесят два цента — что объяснялось приближением сезона дождей и переполнением элеваторов. Конечно, семьсот восемьдесят тысяч долларов — сумма очень немаленькая, но когда деньги есть, то и такой расход можно себе позволить. А деньги — они были, причем денег было… достаточно. Сто миллионов золотых рублей, пропавших вместе с инженером Юрием Ломоносовым, пропали ведь не откуда-нибудь, а из шведского банка — откуда их по ордеру, соответствующему этому номерному счету, владелец перевел уже в банк американский. Но даже эти деньги в общей массе «новых поступлений в бюджет Республики» выглядели почти что мелочью: в него попали и семьдесят миллионов, но уже совершенно американских долларов, со счета безвременно усопшего несостоявшегося главкомполяка: Николай Андреевич, приехавший в Белосток вместе с Николаем Николаевичем, умел задавать правильные вопросы — а какие вопросы будут тут правильными, он подсмотрел во время беседы Николая Павловича с инженером Ломоносовым. А получать на свои вопросы правильные ответы он и так давно уже умел.
Кроме этих денег от владельцев, которые уже не могли ими воспользоваться, изрядные суммы исчезли со счетов некоторых товарищей, которые даже не подозревали о том, что их накопления стремительно тают. Так что закупленные в Окленде сорок тысяч тонн пшеницы заметного ущерба бюджету Республики не нанесли. Как не нанесли выплаты по последующим контрактам, увеличивших «зерновые депозиты» Республики еще на восемьсот с лишним тысяч тонн, даже при том не нанесли, что тут пшеницу покупали уже по ценам от шестидесяти пяти и до семидесяти трех центов на бушель. На вопрос Ивана Алексеевича «а на кой хрен нам это надо», заданный, правда, в более развернутой и более эмоциональной форме, Николай Павлович ответил просто:
— Мне отец завещал — а его научили дед и бабка — что в поместье нужно держать запас хлеба, способный прокормить всю деревню в течение трех лет. На одного человека в прокорм нужно пятьдесят пудов в год, у нас в республике уже заметно больше миллиона человек — так что мы пока лишь треть от необходимого купили.
— Но ведь собственный хлеб-то обходится чуть не в половину дешевле!