Внешний вид (и документ) особых подозрений у американцев, охраняющих дорогу, не вызвал. А короткое путешествие получилось удачным. Причем гораздо более удачным, чем он предполагал поначалу. Потому что целью он ставил лишь добраться до Читы без особых проблем — и это-то оказалось выполнить нетрудно. А вот дальше…
В гостинице он сразу завалился спать (поскольку несколько раз сказал проверяющим документы, что «совершенно измотался во время поездки на лошадях и просто мечтает выспаться» — и, хотя американцы на «белых людей» вообще внимания не обращали, японцы очень плотно опекали каждого приезжего), а на следующее утро, позавтракав, отправился на вокзал и приобрел билет на поезд до Владивостока. Долго и изощренно ругаясь на нескольких европейских языках по поводу отсутствия билетов до Порт-Артура — а добившись от кассира требуемого ответа, вернулся в гостиницу.
Собственно, больше дел у него в Чите не было: еще за завтраком он не только выяснил, где располагается штаб Семенова, но и познакомился с одним очень интересным (для него) господином: в гостиницу зашел по каким-то своим делам русский генерал, заодно решивший и позавтракать (а возможно, просто здесь позавтракать и решивший — что объяснялось очень даже приличной кухней гостиничного ресторана). И носивший, как ему сообщил вышколенный официант, фамилию Унгерн. Очевидно, иностранцы в гостинице попадались часто, так что официант (вида очень даже «восточного») довольно неплохо знал английский и даже французский — а уж какое он носил звание и какой армии служил, Николай Павлович выяснять не стал. И не стал бежать за генералом, пытаясь прострелить тому башку из «Браунинга»: все же Николай Павлович идиотом точно не был. А был человеком наблюдательным — сразу заметившим, что Унгерна у дверей ресторана ждут двое казаков, и чуть позже заметившим еще шестерых, ожидающих его у входа в гостиницу. В отель: над фасадом висели огромные, чуть ли не в сажень высотой, буквы «Hotel Doowria» — что, по его мнению, демонстрировало явное понимание хозяином заведения того, кто в городе хозяин. Впрочем, ему, скорее всего, было виднее — тем более, что японцы, Читу буквально заполонившие, вроде бы и не возражали…
Вернувшись на вокзал, он очень внимательно изучил расписание, вернул прежний билет, купил билет до Иркутска (с отправлением поздним вечером), сдал чемодан в камеру хранения — а затем сделал то, что повергло следящих за «проезжим иностранцем» японцев в смятение. Николай Павлович кликнул извозчика, заехал в «Фотографию Н. И. Терехова», после коротких переговоров с фотографом вытащил его на улицу (с фотографическим аппаратом) и, провезя того с собой по центру города, запечатлел свой облик на фоне нескольких «красивых» зданий. Порядком испуганный фотограф чуть позже сообщил, что «иностранец возжелал забрать на память несколько фотографий», пообещав изрядную плату за то, что тот изготовит фотопластины сегодня же до ужина.