Старый Зодбо, привезший в город подстреленную косулю, рассказывал сидящим вокруг него казаков «последние новости с воли»:
— Плохи ваши дела, ребята. Пришел на Селенгу страшный полковник Андреев, а с ним несметно горных стрелков. Их при царе по всей России собирали, и есть среди них много разных людей со всей державы. Даже буряты есть. Вы слушали, как самого атамана Семенова на переправе застрелили?
— Пуля — она в любого попасть может…
— Пуля попадает в того, для кого стрелком назначена. Я встречал Мунхэбаатара, это он Андрееву сдавал экзамен.
— Это что такое?
— Не знаю, но если бы он не попал, то не взял бы Андреев его в свой отряд — а там все стрелки такие, что за версту в голову попадают. Мунхэбаатар попал, но, рассказывал, попасть мало, нужно потом и от тех, кто за ним пойдёт, уйти. Он ушел… то есть не пошли за ним и он просто ушел, но в отряд его за это пока не приняли. И говорил он, что теперь ему другое задание дали: издали всех, кто в городе останется и сдаваться Андрееву не будет, пострелять. Не всех, урок ему две дюжины подстрелить определен, из которых есаулов или хоть хорунжих не менее трех.
— Спасибо, что предупредил, на окраину, пока еще две дюжины наших не подстрелят, соваться не будем.
— Глупые вы, у Андреева с такими экзаменами только вокруг Троицкосавска стрелков с пару дюжин сидят.
— Так, а ты пришел за патронами, которыми нас же и убивать будут⁈
— Говорю же: глупые. У стрелков тех ружья особые, им и патроны особые нужны. А эти патроны хороши волка бить, косулю или зайца, ими за версту человеку в голову не попасть.
— А ты нам зачем все это рассказываешь? Запугать хочешь?
— Вас Андреев поубивает — и где я патроны покупать буду?
— Тоже верно…
— Я вам так скажу: слышал, что Андреев своим так приказал: ежели кто из мобилизованных казаков отсюда сам уйдет под его руку, то тех трогать не будут. Пойдут служить — через полгода, говорит, вину перед Россией искупит. Служить не пойдет, то можно работой искупить: он вроде рудник какой-то ставить хочет и завод. Или на землю сядет — тут работой крестьянской уже три года искупать придется. А если кто к нему чеха притащит… говорит, что за чеха одного, живого или мертвого, он двоих казаков простит, а за офицера, тоже чеха, сразу пятерых.
— Сладко ты в уши льешь…
— Из тех полков, что Семенов хотел сюда привести, уже больше двух эскадронов к Андрееву ушли. Служить остался неполный эскадрон, а прочие кто по домам ушел крестьянствовать, кто на рудник подался — но все довольны. Жалко, у них теперь патронов не купить…
— Слушай, Зодбо, а ты нас к Андрееву вывести сможешь? А то выйдем и этому твоему баатару на мушку попадем…