— Но войны без потерь не бывает!
— Вот поэтому вы, большевики, и не побеждаете. У меня среди бурятов погибли двое, раненых человек десять — и именно буряты половину чехов взяли.
— И расстреляли сразу…
— Вот уж извините, Иван Алексеевич, никто чехов не расстреливал и даже не собирался.
— Но ведь вы приказали их всех убить…
— Конечно, я уже объяснял почему. И их убили, заслуженно убили, но тратить на них патроны — это, извините, уж как-то слишком. Нож буряту зачем? Чтобы в том числе и скотину резать…
— Вот вы патроны тратить тут не хотели, а из пулеметов стреляли патроны не жалея!
— Зато почти никого из наших чехи не убили. Вы же людей не жалеете, вы мужиков вообще людьми не считаете. Я прочитал вашу брошюрку, для вас мужик — контрреволюционный элемент по природе своей! Идиоты, прости Господи… без мужика жрать-то что будете?
— Назначим продразверстку…
— Не назначите. Я здесь главный, вы, надеюсь, это-то не забыли? И вообще у нас сейчас другая задача: в городе остались откровенные сволочи и их надо…
— В городе беляки тюрьму устроили, там красноармейцев, партизан и просто сочувствующих по тысячу человек…
— Это не страшно.
— Поубивают же из всех…
Полковник Резухин сидел в глубоких раздумьях. Накануне ему передали странное письмо, в котором некий полковник Андреев предлагал оставить Троицкосавск, причем делал это в очень грубой манере. Начать с того, что начиналось письмо обращением «подъесаул» — чин, с которым Резухин закончил Великую войну. А все следующие звания он получил уже здесь, и получил от атамана Семенова который тоже, впрочем, в письме именовался не иначе как «есаул самозваный»…
Ну а по содержанию письмо было несколько более интересным: полковник предлагал ему «оставить Троицкосавск», уйдя в Монголию со всем отрядом, при этом Андреев гарантировал, что казаков из города выпустят. Но предупреждал, что если казаки сожгут хотя бы один дом в городе или убьют любого горожанина (в том числе и сидящих в городской тюрьме), то ни один из казаков не доживет до октября, а всех офицеров Андреев вообще пообещал на кол посадить. И к последнему предупреждению Резухин отнесся очень серьезно: полковника Тирбаха люди Андреева выкрали и действительно посадили на кол в виду станицы Маккавеевская, что подтверждалось несколькими казаками, сумевшими добраться до города. И Резухин не без оснований считал, что и добрались они исключительно чтобы эту новость ему передать…
Впрочем, и иных новостей они передали немало. Самой неприятной стало то, что японцы перестали патрулировать железную дорогу. Совсем перестали: конные патрули малой численности просто расстреливали из кустов, а большие было собрать невозможно, поскольку и у японцев людей не хватало. А ставшие уже привычными «наблюдатели», сидящие с пулеметами на едущей перед паровозом платформе, на следующую станцию всегда теперь приезжали исключительно в мертвом виде. Похоже, слух о том, что у Андреева собран отряд лучших снайперов Империи, был не просто слухом…