— Лейтенант, вы готовы героически пострадать? Скажем, за сто долларов наличными?
— За сто долларов? А страдать придется много?
— Не очень. Вы героически закроете своим телом капитана…
— Мне это не нравится.
— Не волнуйтесь, пуля попадет в руку, — Николай Павлович вытащил из кармана крошечный пистолетик. — Вообще-то пуля из этого пистолетика может разве что глаз выбить… а вас отправят домой, чтобы вы, рассказывая о своем героизме, привлекали в армию деревенских болванов. Получите какую-нибудь медаль — а заодно организуете через Владивосток поставку мне тракторов. Я заплачу пять процентов комиссионных наличными.
— Золотом?
— Я это уже говорил. Сегодня вечером вы заступите в караул, а когда нападут… неизвестные бандиты… да, я вам занесу бутылочку, завтра утром ее стоит выпить. Дня три у вас будет жар, но никаких других неприятностей пойло не принесет. Этот напиток местные шаманы пьют чтобы разговаривать с духами…
Когда лейтенант ушел готовиться к героизму, Николай Павлович протянул и капитану тоненькую пачку банкнот:
— Я думаю, что не стоит подчиненным платить больше, чем начальникам. Было приятно познакомиться!
— Взаимно! А по поводу грузов…
— Вы как предпочитаете получать комиссионные? Я, конечно, могу и золотом, но банкноты проще спрятать…
— Доллары подойдут.
— А фунты? У меня все же долларов не так много.
— Британские фунты? Годятся…
Все же Николай Павлович был не самым лучшим полководцем, однако горным инженером он точно был неплохим. Когда, после долгих раздумий, полковник Резухин счел разумным покинуть Троицкосавск, пять оставшихся у него эскадронов спокойно дошли до Орхона. То есть до улуса Цагаан-Эрэг, располагавшегося недалеко от впадения Орхона в Селенгу. Место спокойное, ровное — и кто бы мог подумать, что в прибрежный зарослях какие-то бандиты спрятали десяток пушек? Причем стальные пушки выстрелили буквально через доли секунды после того, как в спину казакам выстрелили деревянные «дробовики», так что уйти живыми удалось далеко не всем. Далеко не всем, впрочем, удалась уйти тоже очень недалеко: подполковник Андреев искренне считал, что «предателям России» места на земле нет. В чем его горячо поддерживали и местные мужики, считавшие казаков Семенова не иначе как «исчадием ада», и буряты с монголами, сильно пострадавшие от грабежей и на таможне, и на рынке…
А отряд «подполковника Андреева» разом пополнился тремя сотнями бойцов: освобожденные им из Троицкосавской тюрьмы (больше напоминавшей концлагерь) хотели в отряд записаться чуть ли не единодушно, но Николай Павлович взял лишь тех, кто повоевать уже успел. Потому что ему требовались именно опытные бойцы: как ни крути, а освобождать теперь предстояло столицу Забайкальской губернии…