— Пугаться тут и не нужно, поскольку столько же, а то и больше народу потребуется в шахтах, на рудниках и на дорогах. Но все равно этого пока недостаточно будет — в городах и без того безработица сильнейшая. Но и с этим возможно буквально за пару лет справиться, ежели на то желание будет.

— Конечно будет, рассказывайте, что замыслили.

— Из урожая нынешнего года мы вполне можем продать иностранцам десять миллионов тонн зерна. Ну, поедим один год ржаного хлеба побольше, пшеничного поменьше — но лишь один год, даже меньше, до следующего урожая месяцев восемь получается. Зато за миллиард почти рублей выручки за год мы сможем все заводы, что до революции хоть какие-то станки выделывали, превратить в гиганты индустрии, а их у нас имелось сорок семь. То есть за год производство станков втрое, а то и вчетверо увеличим, со всеми вытекающими последствиями. Вы вроде арифметику неплохо учили, или вам конечные цифры в готовом виде нужны?

— С арифметикой я знаком, и уже цифры прикинуть успел. А про то, что держаться потребуется лишь до следующего урожая, вы уверены?

— Весной в поля выйдут почти двести тысяч тракторов…

— Покупателей на зерно найдем? Все же десять миллионов…

— В Америке фермеры почти вдвое меньше зерна вырастили, невыгодно им стало хлеб растить как цены отпустили. Так что если мы цену немного меньше, чем нынешние полтора доллара за бушель, предложим, одни французы пять миллионов заберут. Капиталисты от выгоды никогда не откажутся, к тому же они еще и рады будут Советы обездолить. С мясом у нас, конечно, плоховато будет, то с Дальнего Востока уже и рыба пошла, так что справимся.

— С мясом, говорите, плохо? Ладно, я где-то миллион коров под заклание сверх плана приведу… справимся! Запускайте продажи! Кто у нас сейчас этим занимается?

— А… а где вы возьмете лишний миллион коров? Чтобы стала восстановить, мы никак больше полутора миллионов голов у мужиков взять не сможем.

— Есть еще одно местечко… а торговать хлебом начнем с первого января. В феврале цены, конечно, повыше будут, но иначе мы просто зерно не успеем вывезти.

— Николай Павлович, я бы все же попросил поподробнее про миллион коров, — очень обеспокоенно повторил свой вопрос Струмилин. — Если мы у мужиков столько дополнительно к планам отнимем, то восстановление поголовья до довоенного уровня еще года на два отложится.

— Я собираюсь у монголов попросить, у них на каждого монгола, причем считая и младенцев, по десятку коров в степи бегает. И если одну коровку из двух десятков, да за очень вкусные пряники…

Струмилин резко посерьезнел, начал что-то в уме прикидывать, шевеля губами, но вдруг расплылся в широкой улыбке: