Я метнула взгляд на груду невыполненных дел – на кур, на неухоженный огород, на открытую дверь хижины, – и этот жест вышел на удивление естественным.

— Дела говорят громче всяких слов, Хэмри, — отрезала я, поворачиваясь к нему вполоборота, уже готовая идти по своим надобностям. — А у меня их невпроворот. Некогда мне тут с тобой байки травить.

И, не дав ему опомниться, направилась к сараю. Спиной я чувствовала его тяжелый, недоумевающий взгляд. Пусть думает что хочет. Главное, что он уже видел: чистая хижина, прибранный двор, бабка, что слышит без крика, и я — не прежняя затравленная тень, а человек, у которого «дел невпроворот». Этого было достаточно, чтобы слухи пошли по-новому, непредсказуемому руслу.

Позже, завтрак прошел в непривычной тишине, нарушаемой лишь стуком ложек о глиняные миски. Звук обычного, спокойного голоса Марты даже для меня казался величайшим чудом.

— Бабушка, а чья это шерсть? — спросила я, указывая ложкой на грязновато-белый тюк в сенях. — Кажется, работа предстоит большая.

— Из поместья, — Марта отставила миску и кивнула в сторону окна, за которым угадывался дальний лес. — Управляющий Лорен заказ дал. К зиме носки, варежки, шарфы для челяди. Шерсть-то еще прясть надо, а потом вязать. Работа срочная.

Поместье. Сердце у меня екнуло. Я сделала вид, что просто поддерживаю беседу.

— То самое, что за рекой, на пригорке?

Марта посмотрела на меня с легким недоумением.

— А какое же еще, дитятко? У нас в округе одно господское гнездо. По другую сторону – город, а тут только ихние земли.

Слово «ихние» резануло слух, но деваться некуда: местный диалект, глухая деревня. Я ковыряла ложкой в миске, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно небрежнее, под стать речи старухи.

— А хозяин там… Лорд Калдвелл, кажись?

Бабка кивнула, начиная собирать со стола пустые чашки.

— Он самый. Будто, не слыхала?

— Краем уха, — соврала я, чувствуя, как ладони стали влажными. — Говорили, сын у него… прихворнул чем-то? Элайджа говорил.

Марта пожала плечами, ее внимание уже было приковано к прялке.

— Кто их знает, барские дела. Может, и прихворнул. Не до нас это.

Но для меня это было важно. Очень важно. Я сидела, глядя в пустую миску, и в ушах снова отдавался визг колес. Так вот оно что. Скорее всего и правда лекаря везли к больному сыну лорда Калдвелла.

Отложив миску, я помыла посуду и с решительным видом направилась к курятнику. Пора было наводить порядок и здесь.

Загон представлял собой жалкое зрелище: несколько жердей, кое-как сколоченных, и продуваемая со всех сторон будка для ночевки. Куры сидели на насесте нахохленные, словно разделяя общее настроение безнадежности.