В своей прошлой жизни, выходя замуж, я не чувствовала и десятой доли этого трепета. Тогда это была формальность, ожидаемый этап взрослой жизни. Здесь же, в этом суровом и чуждом мне мире, среди простых людей, под сводами скромной сельской церкви, я ощущала всю невероятную важность и глубину происходящего. Это было не просто соединение двух людей. Это было обретение целого мира.

Когда пастор произнес: «Можешь поцеловать свою невесту», Эдмунд на мгновение замер, словно давая мне последний шанс отступить. Потом его ладонь мягко коснулась моей щеки, и он наклонился, чтобы коснуться моих губ легким, почти невесомым поцелуем. Это было обещание. Обещание заботы, уважения и той глубокой, зрелой любви, что зародилась между нами.

— Моя леди Калдвелл, — тихо прошептал он, и от этих слов по спине пробежали мурашки.

— Мой лорд, — так же тихо ответила я, и в углах его губ дрогнула счастливая улыбка.

Нас осыпали зерном и лепестками на паперти. Артур, не в силах сдержать восторга, прыгал вокруг нас, крича: «Ура! У меня теперь есть мама! Настоящая!». Марта и Элайджа, стоя рядом, плакали, не скрывая слез. Даже суровый Лорен, присутствовавший в качестве формального свидетеля, смахнул какую-то соринку с глаза.

Свадебный ужин был скромным по моему настоянию, но Эдмунд, с присущей ему дальновидностью, все же пригласил нескольких человек, без которых наш союз в глазах света мог бы показаться легкомысленной прихотью. В большой столовой собралось пестрое общество. Рядом с сияющей Мартой и могучим, неловким в новом кафтане Элайджей сидел тот самый Годфри, друг Эдмунда, предупредивший его о слухах. Его умные, внимательные глаза с любопытством изучали меня, но во взгляде читалась уже не тревога, а одобрение. Рядом с ним пожилой, подчеркнуто корректный маклер лорда, мистер Грэйвс, и парочка соседей-землевладельцев, с которыми Эдмунд вел совместные дела.

Изначально я видела легкую напряженность: аристократы не знали, как общаться с Элайджей, а тот, в свою очередь, сжимал вилку так, будто это был рыболовный гарпун. Но Эдмунд блестяще разрешил ситуацию. Он не стал сажать всех за один длинный стол, где было бы слишком очевидно различие в статусах. Вместо этого в центре комнаты стояли несколько небольших столиков, и гости свободно перемещались между ними.

Эдмунд то беседовал с Годфри и мэтром Жаном, то подходил к нашему столику, где я сидела с Артуром, Мартой и Элайджей, и заводил разговор о новых породах овец или о ценах на речную рыбу: темах, где авторитет моего «посаженого отца» был непререкаем.