Первое, что бросилось мне в глаза, — самодвижущаяся вагонетка. Она неспешно, солидно выкатилась из-под навеса, где, по словам Горынина, находился ближайший спуск в шахту, проехала по рельсам и скрылась за воротами бревенчатого ангара.

Вагонетку сопровождал рабочий. Он поклонился нам с Горыниным так же солидно и важно, как катилась по рельсам вагонетка.

Тулуп на рабочем, несмотря на мороз, был распахнут. Приглядевшись, я увидел, что борода мужика отливает зеленью — так же, как у возницы, который встречал меня на станции в Екатеринбурге. Хотя в глаза зелень не бросалась, если не присматриваться, не заметишь. Не то что у Оползнева или канцеляриста.

Возле входа в ангар на дощатом помосте лежали мешки. Мне уже доводилось видеть такие — малахитового цвета, с вышитой золотом стилизованной буквой «М». Много, целая гора. Возле мешков стоял высокий мужчина, одетый в доху на овчине с погонами Горного ведомства — такую же, как на Горынине.

Мужчина сложил руки за спиной и, глядя на гору из мешков, покачивался с носков на пятки. Выглядел он человеком, который чем-то озабочен и глубоко погружен в размышления. Нашего с Горыниным появления мужчина не заметил.

Я присмотрелся к погонам: бергмейстер. Чин пониже, чем у Оползнева, но тоже высокий. Должно быть, начальник рудника.

— Здравия желаю, ваше высокородие, — приветствовал мужчину Горынин.

Тот неторопливо обернулся. Посмотрел на Горынина. Потом долгим взглядом — на меня. Гладко выбритое лицо мужчины имело явный зеленоватый оттенок.

— Разрешите представить, ваше высокородие: Михаил Дмитриевич Скуратов, титулярный советник. Командирован к нам из Москвы, — отрапортовал Горынин. — А это, Миша, начальник рудника, его высокородие Камнеедов Всеволод Андронович.

Мы обменялись приветствиями. После чего его высокородие вернулись к своему занятию — принялись гипнотизировать взглядом мешки. Из ангара выкатилась пустая вагонетка, поехала по рельсам. Его высокородие на неё даже не взглянули.

— Это ведь мешки, в которые складывают кубики? — негромко спросил у Горынина я.

— Ага. Они самые.

— А почему они свалены в кучу?

— Так там пустышки. Их привезли, чтобы насыщать.

— А почему же не насыщают?

— Не знаю, — уклончиво отозвался Горынин. — Наверное, слишком много мешков, очередь большая.

Он ухватил меня за рукав, отвёл к рельсам и принялся рассказывать о самодвижущихся вагонетках, работающих на малахириуме. Я подумал, что ответ на мой вопрос Горынину, вероятнее всего, известен, но сообщать его мне он по какой-то причине не хочет.

Настаивать я не стал — насыщение малахириума это дело Горного ведомства, а не наше. А если вдруг понадобится помощь Коллегии, её представителей здесь хватает.