Захребетник ускорился так, что у меня в глазах зарябило. Он увернулся от пуль, будто от снежков, брошенных ребёнком. Подскочил к противнику и впечатал револьвер ему в грудь. Брызнуло красным, пачкая стены и потолок. Но Захребетник уже отскочил, отряхнул руку и пошёл по лестнице на второй этаж.

— А как нынешний мороз не велит долго стоять!

Не успел он дойти даже до середины, как за спиной послышался топот. Захребетник обернулся, и мы увидели двух человек, метнувшихся к выходу на веранду.

— Велит скоро подавать: либо из печи пироги!

«Эти на Зубове», — отметил Захребетник мысленно и продолжил путь на второй этаж.

Когда он был на последних ступеньках, из тёмного проёма выскочили аж трое человек. Три клинка ударили разом, целясь в Захребетника и собираясь разрубить его на части.

— Либо денег пятачок, либо щей горшок!

Он резко откинулся назад, уходя из-под удара. Опёрся руками о ступени и перекувыркнулся через голову. Снова оказался на ногах и вскинул левую руку.

Бах! Бах! Бах!

— Подай тебе Бог полный двор животов! — допел Захребетник, опуская револьвер, и утробным басом пророкотал на весь дом: — Где ты, воевода? Твои люди кончились, один ты остался. Выходи, поговорим.

В ответ зазвенели стёкла и хлопнуло окно. А со стороны выхода на веранду донеслись отдалённые выстрелы и крики — Зубов стоял на страже и не дал уйти ни одному подручному.

Захребетник одним прыжком преодолел остаток лестницы и побежал. Десяток шагов, под ударом слетает с петель дверь. Но в комнате уже никого нет, и только ветер полощет занавеску в распахнутом окне.

— Врёшь, не уйдёшь.

Сорвавшись на бег, Захребетник добежал до окна и рыбкой выпрыгнул наружу.

Пух!

Приземлился он, как кошка, на ноги, и тут же поднялся. По снежной поляне, залитой лунным светом, удалялась хромающая фигурка.

— Куда же ты, воевода? — прокричал Захребетник, лёгким бегом устремляясь в погоню. — Ты разве не рад меня видеть?

Тетерин остановился, обернулся и вскинул руку, готовя заклинание.

— Кто ты, тварь?

— Разве ты не узнал меня? Ай-яй-яй! А говорил, что знаешь меня с детства.

Захребетник подошёл ближе и вскинул голову. Лунный свет упал ему на лицо, и Тетерин нахмурился.

— Мишка? Кому ты продал душу, что превратился в чудовище?

— Душу продал ты, воевода. Когда продал своего господина за тридцать сребреников. Таких, как ты, ждёт девятый круг ада, где ты будешь вечно страдать во льду Коцита.

Лицо Тетерина превратилось в волчий оскал.

— Ты попадёшь туда первым, мальчишка!

Его ладонь окуталась угольной тьмой. Он размахнулся и швырнул в меня нечто. Отвратительное и гадкое. Тягучее и чёрное, как смола. Дымящееся чёрными испарениями и непрерывно меняющее форму — то на распахнутую пасть, то на извивающиеся щупальца, то на шипастый комок.