Сейчас въездная дорожка была расчищена от снега, трубы дымили, и два дюжих мужика таскали из автомобиля в дом чемоданы.

На въездной дорожке стояла группа из пяти человек. Я знал только одного из них — Оползнева, остальные были незнакомы.

Мужчина лет тридцати с аккуратно подстриженными усами и надменным лицом. Крупная, высокая женщина — таких обычно приставляют присматривать за молоденькими девушками. Мальчишка лет тринадцати. И…

Я почувствовал, что сердце у меня замерло.

Вместо изумрудного платья на ней была шубка. Волосы убраны под меховую шапочку, а руки спрятаны в муфте. И все же я её узнал. Сразу, как только она повернула голову! Эту улыбку нельзя было спутать ни с какой другой. На дорожке стояла девушка, которую я видел на рождественском балу. Которая так чудесно танцевала, а потом так внезапно исчезла.

— Миша! — Горынин схватил меня за руку. — Ты куда?

Я понял, что ноги сами понесли меня к дому, стоящему на отшибе. А если точнее, то к девушке на дорожке.

— Я? Гхм. — Я откашлялся. — Да вот думал подойти представиться. Поприветствовать вновь прибывших от лица Государевой Коллегии.

— Не нужно, — категорически отрезал Горынин. — Фёдор Змеянович, как видишь, уже там. Он поприветствует всех как полагается. А мы пойдём к себе.

Горынин ухватил меня за локоть и решительно потащил в сторону нашего дома.

Оглянуться мне удалось лишь на крыльце. И лишь для того, чтобы разочарованно увидеть, как самое прелестное создание в мире уходит по дорожке под руку с надменным мужчиной.

Мои соседи, Василий и Семён, приехали в Гумешки раньше меня. Василий перед Рождеством, а Семён вовсе считал себя старожилом, он появился здесь ещё в октябре и в скором времени собирался домой. Я предполагал, что о странной компании, прибывшей в стоящий на отшибе дом, мои соседи знают и расскажут мне всё в подробностях.

Но не тут-то было. Ни Василия, ни Семёна дома не оказалось, они по каким-то своим надобностям уехали в Екатеринбург. Горынин, быстро поужинав, ушёл к себе.

Я попытался задать вопрос Лукерье, но та развела руками и сказала лишь, что в этот дом время от времени прибывают «очень важные господа». Кто такие, неизвестно, а спрашивать не принято.

— Ясно, — разочарованно сказал я.

«Ничего, утро вечера мудренее, — успокоил меня Захребетник. — Всё разузнаем, не волнуйся. Давай-ка лучше спать ложись. Тебе отдохнуть надо».

«Да я вроде не особо устал. И с чего это ты так обо мне заботишься?»

«А что, по-твоему, я уже и позаботиться не могу? — оскорбился Захребетник. — Просто хочу, чтобы ты отдохнул как следует, тебе завтра опять в мастерские топать. Или ты собирался до утра лежать без сна, вспоминая прекрасную незнакомку?»